0
0Но в этот раз в этом словосочетании не было и следа той нежности или добродушного подшучивания, с которыми ее исполнял Зейн.
– Привет, – произнесла я, потому что не смогла придумать ничего более подходящего. Я начала было протягивать руку, чтобы представиться должным образом.
– Это ненадолго, – сказала она. – Как было со всеми.
Затем она продолжила наносить помаду, как будто меня здесь и не было.
На мгновение я просто остолбенела, моя рука застыла в воздухе. Внутри вскипали унижение, возмущение и обида.
Затем я опустила руку. И обрела дар речи.
– Ты себя имеешь в виду?
Я посмотрела на свое отражение в зеркало и подкрасила губы блеском, как сделала бы, если бы ее здесь не было, потому что я ни за что не собиралась убегать отсюда, поджав хвост, только потому, что бывшая подружка Джесси была грубой, ревнивой сучкой.
Я почувствовала холодный укол ее взгляда, но проигнорировала его, убирая блеск в сумочку.
Краем глаза я увидела, как она повернулась, чтобы уйти, но остановилась и обронила:
– По крайней мере, когда мы были вместе, это было по-настоящему.
Затем она вышла, оставив меня в одиночестве.
До того момента, пока клуб не закрылся, больше я Эль не видела. Когда включили внешнее освещение, мы вышли через черный вход, чтобы покурить с группой и попрощаться. Мне удалось полностью избежать встречи с ней в клубе, но на улице было не так многолюдно, и она стояла неподалеку, болтая с Диланом.
Возможно, другая не упустила бы возможности пообжиматься с Джесси у нее на глазах.
Вместо этого я решила сохранить достоинство и просто провести подле него эту ночь, как и все остальные. Но ее слова глубоко ранили меня.
И она была права. Я чувствовала себя мошенницей, которая повисла на нем. Потому что жила во лжи.
Не той лжи, которой я жила в начале тура, той, которая подразумевала, что мы пара, хоть это и было не так. Это ложь похуже. Это ложь Джесси. Это ложь самой себе.
Потому что я по уши втрескалась в этого парня, именно так, как полагал весь мир, но убеждала и его и себя, что это не так.
Вместе мы усадили его сестру в такси, а после прощания и ее отъезда я сказала ему:
– Она такая красивая, Джесси.
Это был искренний комплимент, но он не улыбнулся. Он выглядел таким напряженным и рассеянным, каким был бо́льшую часть вечера. Его ответ был прост:
Пока он прощался с ребятами, я подошла поблагодарить Зейна за песню. Его льдисто-голубые глаза засияли, когда он увидел, что я приближаюсь. Я не знала, что именно это было: его сногсшибательная внешность, безумно крутой стиль или харизматичная улыбка? Но от этого человека буквально веяло опасностью.
Я позволила ему обхватить себя руками и так крепко обнять, как, я была уверена, он обнимал большинство женщин.
