5
0Прикрывая меня собой, Арен проходит мимо голема. Тот медленно разворачивает голову, исходящий от Рассекающей злой свет подсвечивает суставчатые ноги и полусферы громадного тела.
Меч Арена тоже разгорается ярче, вместе с Рассекающей они озаряют коридор. Следуя за Ареном, то и дело оглядываюсь: голем остаётся на месте, его тело сливается с окутавшей громадный зал тьмой, и только глаза горят, точно затухающие угольки.
Быстрее, быстрее прочь!
Коридоры слишком узки для крыльев, мы быстро идём, почти бежим из мрачного, пропахшего металлом и гарью города.
Совершенно неожиданно Арен отвечает на мой вопрос:
– Я люблю отца, и он любит меня, но нам преподавали одинаковые принципы управления, и я знаю, каким образом он сейчас мыслит. Какие бы тёплые отношения между нами ни были, как бы ему ни хотелось получить дракона с денеей в наследники, несмотря на угрозу со стороны Фламиров, у него ещё два сына, любимая жена, подданные, за которых он отвечает. Это для меня нет вариантов, кроме борьбы, а для него и других правителей существует прекрасный способ защитить родных, пожертвовав Сараном с его парой или нами. Я лишь помог всем мыслить в том же направлении, что и мы.
Другие правители, другие страны, целый мир – мы решили за них. Бешеное, злое пламя, толкавшее меня в бой, стихает, и адреналин догорает в крови, возвращая сознанию ясность: сейчас мы выступили против всех, против всего Эёрана!
Нарастающий гул наполняет коридор оглушительным скрежетом и скрипом.
«Бежим!» – требует Рассекающая.
Пат Турин вздрагивает. Совсем рядом пронзительно скрипит металл, будто что-то разрывается. БАБАХ! Гул удара прокатывается по переходам, отдаётся вибрацией в полу.
Стиснув мою ладонь, Арен прибавляет шаг. Наши мечи сияют ярче.
– Арен, они нас убьют, – шепчу я, и мои слова почти тонут в стуке каблуков. – Другие драконы нас убьют. И некоторые архивампиры, потому что они не Санаду, им на нас плевать.
Не останавливаясь, Арен с какой-то диковатой радостью уверяет:
– Лера, ты не понимаешь: теперь они нас не убьют. Только теперь мы можем быть уверены в том, что нас не убьют!
– Но они не могли нас заставить принести себя в жертву, ведь для создания печати мы должны быть в драконьем виде, достаточно было не превращаться…
Арен мотает головой:
– Боль провоцирует оборот.
– Лера, – Арен крепче сжимает мою руку, – боль превращает нас в драконов против нашей воли. Чем старше дракон, тем сильнее должна быть боль, а мы молодые, нам хватило бы отрезанного пальца.
Внутри всё скручивается, к горлу подступает тошнота. Нервно стучат каблуки. Мы уже долго идём, но не попадается ни одного голема, они будто вымерли.
Удивительно, что Арен находит в этом безумном искорёженном лабиринте правильный путь. Надеюсь, что правильный.
