Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

Я назвала Медичи подростком в пубертатный период, а он меня глупой малолеткой, которую он когда-нибудь проучит.

Насколько я потом слышала, Винченсо сам решил эту проблему. Даже своему отцу не дал возможности вмешаться, сказав, что он уже в том возрасте, когда со всеми делами следует разбираться самостоятельно. Но, это уже сейчас было не главным.

Главным было наше общение, которое всегда являлось ненормальным. Мы ссорились, ругались, оскорбляли друг друга, но все же разговаривали и Винченсо в следствии этого мне многое прощал. Кстати, наверное именно поэтому я после принесенного мне унижения, все же вновь начала с ним общаться.

Медичи ведь многое мне прощал. Мне так же стоило пойти навстречу. Да и Винченсо, своими приездами и настойчивостью, не давал мне другого выбора.

Несколько раз моргнув, я прогнала из головы все воспоминания и вновь очутилась в этой злополучной спальне наедине с Винченсо, который сейчас был похож на сущего беса, намеревающегося показать мне, что такое Ад. Один только свирепый взгляд чего стоил.

Но я все же хотела отвлечь его на разговор.

— Почему ты делаешь все это? — не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, я задала второй.

Вновь украдкой посмотрела на Медичи. Пока я витала в своих мыслях, он успел расстегнуть верхние пуговицы на своей рубашке и обмотать галстук вокруг массивной ладони, которую тут же сжал в кулак И почему нехорошее предчувствие, бушующее у меня в сознании, после этого зрелища значительно разрослось?

— Зачем кольцо? — я продолжала задавать вопросы и все еще старалась выглядеть, как Фелиса. Говорила тихо, смотрела в пол и сжимала ладонями ткань толстовки, хотя хотелось встать ровно и посмотреть Медичи в глаза.

 — Почему ты не давал мне уехать из Милана?

Винченсо на мои вопросы не отвечал и только сейчас я поняла, что весь мой план пошел коту под хвост. Медичи слушал меня, когда я была Ромолой, а как Фелису вообще ни во что не ставил.

— Ты не знаешь своего места, Фелиса, — сказал Медичи, приближаясь ко мне. — Стоит его показать.

— Подожди, я не… — договорить я не смогла.

Прежде, чем я успела хоть что-нибудь сделать, Винченсо оказался рядом. Пальцы одной руки он сжал на предплечье, а второй нажал мне на поясницу. Тело тут же пронзила жуткая боль и я упала на пол.

С губ сорвался стон и я выгнулась на полу, стараясь унять невыносимые ощущения.

Мне было так больно, а он смотрел на мое извивающееся тело без малейшего признака сочувствия. Бездушный и жестокий подонок. Даже не дав возможности хотя бы прийти в себя, Медичи одной рукой подхватил меня за талию и уже в следующее мгновение швырнул на кровать. Я подпрыгнула на матрасе и на четвереньках отползла к изголовью, стараясь унять дрожь и пытаясь найти в себе силы для дальнейшего сопротивления.

— Не трогай меня.