Под созвездием северных «Крестов»

В кресле вольготно расположилась рыжая крашеная девица в черной полупрозрачной блузке и короткой кожаной юбчонке и дерзко смотрела на вошедшего. Сидела она, по-хозяйски закинув ногу на ногу, так, что юбочка задралась до самого бедра, и взгляд Карташа сам собой, без всякого приказа со стороны разума, остановился на полоске белой кожи там, где заканчивался черный чулок. Чулок был со «стрелкой».

Девица оглядела его с головы до ног откровенно бесстыжим взглядом и поставила диагноз:

– Я-то ладно, а вот ты кто?.. – вырвалось у Алексея.

Признаться, прозвучало это в высшей степени глупо, но девица меньше всего походила что на зубодера, что на его ассистентку.

– Меня твой кореш пригласил, – был насмешливый, чуть хрипловатый ответ. – Загляни, говорит, к моему кенту, развесели его, как умеешь, – скучно, дескать, ему там париться…

Она сдернула белое покрывало со столика с инструментами, и заместо инструментов на столике обнаружился недурственный для этих мест натюрморт: банка маринованных огурчиков, кусок буженины, хлеб, картошка-фри в красных бумажных пакетиках с желтой буквой «М», литровая бутылка водки «Гжелки», полуторалитровый тетрапак с апельсиновым соком «Нико» и два пластиковых стаканчика. Унылость зубодерного кабинета преобразилась в мгновенье ока.

Стаканчики девица незамедлительно наполнила и сказала:

– Не тушуйся, красавчик, все согласовано, куплено и оплачено.

Однако Карташ стоял неподвижно. Ощущение нереальности происходящего было таким сильным, что впору было ущипнуть себя и проснуться.

Но как проснуться от реальности?

– Катя, – сказала девица. – Катя меня зовут. Ну что встал? Времени немного…

На ватных ногах он дошел до стульчика, сел. Меньше всего сейчас – да и все последнее время – Карташ думал о сексе. Вообще не думал. Как-то, знаете ли, не до того было, но… Но вот тело его, здоровый, бляха-муха, мужской организм Алексея Карташа, как оказалось, придерживался иного мнения. Черт его разберет, почему так произошло, возможно, необходима было ему, организму, некая разрядка, возможно, мозг, наконец, устал бороться с действительностью и пришло время с ней, действительностью этой гребаной смириться.

«Опять не на кровати, – отчего-то подумалось Карташу И еще – не он сам, а кто-то вовсе уж циничный – подумал в его голове: – А здесь жить оч-ченно даже можно. Но вот что за кореш у меня тут нашелся?..»

Любые сомнения, если таковые и были, относительно основной и, наверное, единственной профессии Кати, разумеется, рассеялись в первую же минуту. Как говорится, профессия у нее на лбу написана. Или на иной части тела.