– А ведь вам и правда нисколько не стыдно, л-леди,– медленно проговорил он, растягивая последнее слово.
– Не больше, чем вам, лорд.
– Думаю, наш разговор зашёл в тупик. Предлагаю его отложить, иначе мы наговорим друг другу того, о чём потом будем жалеть, – а ведь он не безнадёжен, когда очень постарается, вспоминает отцовские уроки. Может, когда-нибудь из младшего Теннингема и получится политик.
Наутро ожидаемо болела голова. От раскаяния и стыда? Нисколько. Перед своей совестью Белианна чиста. Пусть это и не её заслуга. А впрочем, если бы даже и удалось соблазнить Риддока, она бы нисколько не пожалела.
Пора брать себя в руки, ведь она не кошка, объятая страстью и вопящая на все лады, закрытая бессердечной хозяйкой в самый ответственный момент. Не кошка. Но и не овца, которая покорно бежит за тем, за кем укажут. И прятаться она не будет.
Завтрак все благополучно проспали.
Сожалеть или нет? И если сожалеть, то о чём? О несбывшемся? Вот ещё! Она уже давала себе зарок.
Жаль, что правила приличия не позволяют выскользнуть из-за стола первой. Придётся ждать, пока поднимется высокий гость. Сегодня даже любимый карамельный зефир кажется невкусным.
– Как же у вас уютно, баронесса! – доверчиво сообщил он слегка зардевшейся хозяйке. – Это так прекрасно, когда есть возможность жить в таком прекрасном месте! Великолепный дом, свои поля и фермы. Река рядом. А парк! Ваш парк заслуживает самого пристального внимания поэтов! Жаль, что вчера мне не представилась возможность рассмотреть его ближе. Юная леди, – он повернулся к Белианне, – не окажете ли вы любезность и не ознакомите меня с его красотами?
Ну да, любезность.










