Ночь наслаждений

На этот раз он сделал нечто совершенно иное, шевельнув указательным пальцем.

Его губы вновь нашли ее ушко, а голос сделался жарким и хриплым:

– Прежде чем пройдет эта ночь, я заставлю тебя кричать.

У нее осталось достаточно здравого смысла, чтобы сказать:

Дэниел поднял ее, прижал к себе так, что ей пришлось обвить его ногами.

Его палец, описывающий ленивые круги на ее венерином холмике, проник чуть глубже.

– Никто же не знает, что я здесь, – ахнула Энн, отчаянно цепляясь за его плечи. Дэниел двигался в ней, медленно и вальяжно, но каждое прикосновение посылало дрожь желания в самый центр ее тела. – Если мы кого-то разбудим…

– Верно, – кивнул он, но на губах играла хитрая улыбка. – Полагаю, я должен быть благоразумным и приберечь некоторые вещи для той ночи, когда мы поженимся.

Энн даже представить не могла, о чем он, но его слова действовали так, как руки, увлекавшие ее в раскаленную спираль страсти.

– А сегодняшней ночью, – продолжал он, унося ее на кровать, – я сделаю все, дабы убедиться, что ты хорошая девочка.

– Хорошая девочка? – откликнулась Энн. Ее прижали к краю греховно большой кровати, на ней только мужской халат, распахнутый и открывавший изгиб грудей, а его палец ласкал ее, заставляя тяжело дышать от наслаждения.

Сейчас в ней не было ничего хорошего.

Ничего хорошего. Но это было чудесно.

– Как, по-твоему, ты сможешь молчать? – подшучивал Дэниел, целуя ее шею.

Он проник в нее вторым пальцем.

– А если я сделаю так?

Энн взвизгнула, и он дьявольски улыбнулся.

– Как насчет этого? – хрипло спросил Дэниел, носом отводя в сторону полы халата. Обнажая груди. И через какую-то долю секунды его губы сомкнулись на соске.

На этот раз Энн вскрикнула немного громче и скорее почувствовала, чем услышала, как он усмехнулся.

– Ты ужасно порочен! – упрекнула она.

Он лизнул ее грудь и тут же хищно посмотрел на Энн:

– Я никогда и не отрицал этого!

И перешел к другой груди, как ни странно, оказавшейся еще более чувствительной, чем первая, и Энн едва заметила, что халат распахнулся полностью.

– Подожди, пока увидишь, что еще я могу делать.

Она и вообразить не могла что-то порочнее этого!

Но когда его рот прижался к ложбинке между ее грудями и он стал двигаться вниз, вниз, по ее животу, пупку, и ниже…

Она не знала, о чем просит его, но не успела понять, как он поднял ее так, что теперь она сидела на самом краю кровати, и его губы были там, где только что хозяйничали пальцы, и то, что он делал языком и губами, и его дыхание…

Господи милостивый, она сейчас растает. Или взорвется.

Энн вцепилась ему в волосы так сильно, что ему пришлось разжать ей пальцы. Не найдя опоры, она упала на спину, приземлившись на мягкий матрац. Ноги по-прежнему свисали с кровати.

Голова Дэниела вынырнула из плена ее бедер.