Ночь наслаждений

Потому что он собирался заставить ее сказать это.

– Да. Если ты достаточно храбр, чтобы хотеть меня в жены, я выйду за тебя.

Он притянул ее к себе, стал целовать со всей страстью, и страхом, и эмоциями, которые держал в себе целую неделю.

– Храбрость не имеет с этим ничего общего, – заверил он, едва не смеясь от счастья. – Это инстинкт самосохранения.

Он снова поцеловал ее. И не смог остановиться.

– Думаю, я умру без тебя.

– А я думаю, – пробормотала она, но не закончила, по крайней мере не сразу. – Вернее, думала раньше, с Джорджем. Но теперь поняла, что это не считается.

Она подняла лицо. Глаза сияли любовью и обещанием.

– Сегодня – мой первый раз. С тобой.

А потом Энн добавила одно слово. Всего одно:

Она не знала, почему так сказала. Здравый смысл тут уж точно ни при чем. Просто последние пять лет своей жизни она твердила людям, что никогда не вредно вспомнить о хороших манерах и говорить «пожалуйста», если хочешь что-то получить.

А она хотела этого. Сильно.

– В таком случае, – пробормотал Дэниел, учтиво склонив голову, – я могу только ответить «спасибо».

И тут она улыбнулась. Улыбка была ни веселой, ни озорной. Это была совершенно иная улыбка, та, которая застает человека врасплох и дрожит на губах, пока не расцветет. Улыбка истинного счастья, идущая из самой глубины души, так что Энн забыла о необходимости дышать.

По ее щеке покатилась слеза. Энн подняла руку, чтобы вытереть ее, но пальцы Дэниела нашли слезу раньше.

– Надеюсь, это слеза счастья, – прошептал он.

Он погладил ее по щеке. Подушечка большого пальца легонько прошлась по едва заметному синяку рядом с виском.

– Он покалечил тебя.

Энн видела синяк, когда смотрела на свое отражение в зеркале ванной. Особенно больно не было, и она даже не помнила, откуда взялся синяк. Драка с Джорджем расплывалась в памяти, и она решила, что так даже лучше.

Все же Энн застенчиво улыбнулась и прошептала:

– Мне почти не больно.

Дэниел не сразу ответил. Но его глаза тут же весело блеснули.

Он нежно поцеловал ее за ушком. Горячее дыхание обжигало кожу.

– Что ж, это очень важно.

Она выгнула шею, когда его губы скользнули к ее ключице:

– Мне однажды сказали, что важнейшая часть борьбы – убедиться, что в самом конце твой противник выглядит хуже, чем ты.

– У тебя очень мудрые советники, – заметил Дэниел.

Энн снова затаила дыхание. Его руки легли на шелковый поясок халата, и она ощутила, как пояс ослабел, когда Дэниел развязал узел.

– Только один, – прошептала она, пытаясь сохранить ясность мысли, когда его большие руки стали гладить нежную кожу ее живота и спину.

– Только один? – спросил он, сжимая ее ягодицы.

– Один советник, но он… о господи!

Дэниел снова стиснул ее упругие бедра.

Она не успела ответить.