Ночь наслаждений

И ему было легче не видеть жалости на их лицах.

Наконец Дэниел добрел до своей улицы. Стояла благословенная тишина, и единственным звуком был его собственный стон, когда он поднял ногу на первую ступеньку крыльца Уинстед-Хауса. Вернее, было единственным звуком до тех пор, пока кто-то не прошептал его имени.

Из тени выступила трепещущая фигурка.

– Дэниел, – повторила она снова, и если она и сказала что-то еще, он уже не слышал. Мгновенно слетел со ступенек, и она оказалась в его объятиях. Впервые за неделю мир снова, казалось, утвердился на своей оси.

– Энн, – пробормотал он, гладя ее спину, ее руки, ее волосы. – Энн, Энн, Энн…

Похоже, он больше не мог сказать ничего. Только повторял ее имя.

И стал осыпать поцелуями.

Дэниел осекся, неожиданно поняв, что у нее связаны руки, и осторожно, очень осторожно, чтобы не испугать ее накалом своей ярости, стал распутывать узлы у нее на запястьях.

– Кто это сделал с тобой? – прошипел он.

Она сглотнула, нервно облизнула губы и протянула ему руки.

– Человек, которого я когда-то знала, – выговорила она наконец. – Он… я… я расскажу тебе потом. Не сейчас. Не могу… мне нужно…

– Все хорошо, – успокоил ее он. Сжал ее руку и продолжал трудиться над узлами. Они были завязаны слишком туго, и Энн, возможно, еще ухудшила положение, когда пыталась освободиться. – Еще минуту, – попросил Дэниел.

– Я не знала, куда еще идти, – дрожащим голосом пояснила она.

– Ты правильно сделала, – уверил он, срывая платки с ее запястий и отбрасывая прочь. Ее начало трясти, и даже само дыхание было неровным.

– Не могу остановиться, – охнула она, глядя на свои подрагивавшие руки так, словно не узнавала их.

– Все будет хорошо, – кивнул Дэниел, накрывая ее руки своими и крепко сжимая, пытаясь унять дрожь. – Это всего лишь нервы. То же самое случалось и со мной.

Она подняла на него огромные вопрошающие глаза.

– Когда люди Рамсгейта гонялись за мной по всей Европе, – добавил Дэниел. – После того как я в очередной раз ускользал и знал, что пока нахожусь в безопасности. Что-то во мне словно отпускало натянутую тетиву, и меня начинало колотить.

– Значит, это пройдет?

Он ободряюще улыбнулся.

Энн кивнула, и в этот момент выглядела такой ужасающе хрупкой, что он с трудом удержался, чтобы не обнять ее, не попытаться защитить от всего мира. Вместо этого он позволил себе обхватить ее плечи и повести к дому.

– Давай лучше войдем внутрь.

Дэниела с такой силой одолели облегчение, страх и ярость, что он едва держался на ногах. Но, как бы там ни было, нужно увести ее. Она нуждается в его заботе. Возможно, нуждается в еде. А все остальное можно выяснить позже.

– Может, войдем черным ходом? – нерешительно спросила Энн. – Я не… не могу…

– Ты всегда пользовалась парадной дверью, – свирепо бросил он.