0
0И продал-то дешево! Я дал тебе самую красивую женщину на земле, власть, положение – за десятую долю того, что ты имел даром, другие, не задумываясь, отдают душу! А ты отказался – и подсчитай теперь, что получил взамен! Неделю нравственных пыток в подвале, отвращение к себе да шлюху в жены. Браво, Тони! И ты ведь еще не все знаешь. Вспомни, каковы были ночи с Элизабет… Вспомнил? А теперь я покажу, что ждет тебя впредь. Лорду Бейсингему полезно знать, к чему привыкла его невеста – это будет мой свадебный подарок…»
Пустота внезапно надвинулась и стала большой темной комнатой, освещенной лишь огнем нескольких факелов. В ней метались тени – голые мужчины прыгали на голых женщин. И вправду, как козлы… Энтони уже видел такое. На мгновение ему показалось, что одна из этих женщин – Сана, он узнал ее лицо, напряженное, злое, ненавидящее. Бейсингем закрыл глаза, но без толку, так он все видел даже отчетливее.
«Жмурки тут не помогут, – вкрадчиво шепнула пустота. – Ты увидишь все, что я захочу тебе показать. Надо же знать тех, с кем ешь из одного корыта – а их много, Тони, очень много!»
– Ладно, показывай! – зло сказал Энтони. – Мне будет полезно знать, каким я не должен быть с моей женой, чтобы не будить в ней дурных воспоминаний.
«Ты и вправду благороден, надо же… А в ней ты так же уверен? Как она отнесется к тому подарку, который я преподнесу ей?»
– Можно подумать, она ожидает от меня невинности!
«Э нет, малыш! Зачем я буду показывать твоей невесте, как ты хорош в постели? Я покажу ей, как ты каешься! В кающемся виде ты особенно великолепен!» – засмеялась пустота.
Энтони думал, что увидит подвальную келью, но перед ним возникла совсем другая комната, та, которую он изо всех сил старался забыть и почти преуспел в этом – кабинет Далардье во Дворце Правды. Капитан стоял у стола, а какой-то голый человек ползал по полу, обнимая его сапоги, и что-то бормотал, всхлипывая. Энтони передернуло от отвращения, и вдруг он сообразил, что человек на полу – он сам!
– Мразь! – закричал Бейсингем и задохнулся. Мягкая лапа тумана протянулась к лицу, зажала рот. Ему ничего не оставалось делать, только смотреть, как голый жалкий человек трясется и плачет, умоляя о пощаде. Если Сана и вправду это видит, тогда он пропал!
«А как от него воняет… – шепнул голос. – Хочешь понюхать?»
Туман отступил, но Энтони молчал. Наконец, он с трудом выдавил:
«Ничего! – хохотнул голос. – Как я уже сказал, это мой свадебный подарок. Я желаю тебе счастья, Тони, на всю твою будущую жизнь. Ты сам его выбрал, ешь на здоровье…»
– Врешь! – со спокойствием отчаяния заговорил Энтони.
