Мост через огненную реку

Вдруг там решат, что такая жена недостойна Энтони Бейсингема, любимца Святого Ульриха, героя Трогармарка? Да наверняка так и решат! Не годится ему в жены, зато вполне пригодна в монахини, с ее-то приданым. Сможет ли она, хоть и смелая, и умная, но совершенно одна, противостоять, если ее станут всерьез склонять к монашеству? Да и захочет ли? Кто для нее Тони Бейсингем, чтобы в трудную минуту хвататься за его руку? Не лучше ли серое покрывало?

Обуреваемый этими мрачными мыслями, он простился с Саной и утром следующего дня пешком отправился в монастырь. Все его женатые знакомые проводили покаянную неделю перед свадьбой в монастыре Святого Антонина. Это был воинский орден, монахи там подбирались из числа бывших военных и нравы царили соответствующие, так что покаяние не было тяжелым, наоборот – все сохраняли о нем самые приятные воспоминания. Но ему теперь на все случаи жизни одна дорога – в монастырь Святого Ульриха, а там порядки совсем другие. Да, отец Максимилиан мягок и приветлив, не то что громогласный отец патер Альдонсо, но при этом тверд, как алмаз, и Энтони знал, что никаких послаблений не будет – а устав покаяния строг. Тем более что обещание, данное Святому Ульриху не позволяло ему делать для себя поблажек даже тогда, когда на него никто не смотрит.

Впрочем, поначалу было даже интересно, хотя подвальная келья без окон, где ему предстояло провести неделю, и напоминала Тейн. Все остальное Энтони воспринял с энтузиазмом: грубую монашескую рясу, строгий пост, долгие молитвы и еще более долгие службы, которые он проводил в отгороженном низкой решеткой левом, покаянном приделе храма – как и полагается кающемуся, стоя на коленях. Первые десять минут службы он даже чувствовал себя героем сентиментального романа, но потом начало так ломить спину и ноги, что стало ни до чего. Народу в храме всегда было много, и хотя разглядывать кающихся не положено, редко кто мог устоять и не кинуть взгляд на лорда Бейсингема. Побледневший и усталый, в монашеской одежде, он казался еще красивее, чем обычно, и был как-то по-особому трогателен, так что редко какая женщина не бросала вслед за первым взглядом второй, третий… но ему было даже и не до женщин.

Энтони хватило новизны и вдохновения до конца третьего дня – дальше он держался одним упрямством.

Что же касается собственно покаяния, то уж это отец Максимилиан умел, как никто. Тому, кто попадал под его руководство, предстояло распластать свою душу на полу кельи и отчистить каждое пятнышко – а пятен у Бейсингема за двадцать лет безбожного житья набралось столько и таких… Настоятель приходил каждый вечер, выслушивал то, что вспоминалось его подопечному, и задавал вопросы – точные, безжалостные и беспощадные, как соль, насыпанная в рану.