Мост через огненную реку

Задыхаясь от ужаса, Сана поневоле смотрела в окно. Там вдоль дороги стояли люди, солдат еще не было видно. Никто не знает, что она здесь, ей никто не поможет… никто не поможет…

Рене разрывался между желанием встретить Бейсингема и неловкостью. Не стоило в такой день оставлять Сану. Ей, должно быть, одиноко сейчас в пустом доме. Раз десять он порывался повернуть карету, и столько же раз отказывался от этого намерения. Возможно, она хочет побыть одна, мало ли какие у нее причины, не стоит навязываться…

Они проехали центральные ворота и почти добрались до стены, когда кучер соскочил с облучка и открыл дверцу кареты.

– Ваша милость, – встревоженно выпалил он, – посмотрите-ка! Горит что-то в верхнем городе, и как раз там, где наш дом. А в доме ведь один привратник остался, мало ли что…

Рене вышел из кареты, взглянул – действительно, к небу поднимался дым. Столбик дыма был жидким, загорелось, должно быть, недавно, но кучер прав – это в их квартале. Теперь уже было не до встречи, он приказал поворачивать, и карета со всей возможной скоростью помчалась обратно.

Худшие опасения оправдались: горел его дом. Возле суетились соседи, в отдалении уже звенел колокол пожарного обоза. Перед домом стояла кухарка с двумя перепуганными поварятами.

– Ваша милость, – зачастила она, – ваша милость… Грабители, не иначе. Густав в привратницкой убитый лежит, и второй этаж подожжен. Ваша милость, какое счастье, что вас дома не было, а то бы и вас…

Рене оглянулся нетерпеливо, отыскивая взглядом Сану, но девушки нигде не было.

– Где леди Александра? – спросил он кухарку.

– Она же с вами… – прошептала перепуганная толстуха. – Она с вами уехала. Все видели…

– Сана! – крикнул маркиз и кинулся к двери.

Лестница уже пылала, о том, чтобы подняться по ней, нечего было и думать. Рене бросился к боковой лесенке, выводившей в спальный коридор. Где она может быть? У себя? Едва ли. Все же он заглянул по пути в комнату Саны, но там никого не было. Конечно, она в малой гостиной, смотрит в окно, где же ей еще быть? Пламя уже подбиралось к дверям, но маркиз знал свой дом: в малую гостиную вела дверца из его личных покоев. Прижимая к лицу платок, чтобы хоть как-то защититься от дыма, Рене кинулся туда.

Сначала он ничего не понял и, наверное, даже не увидел бы Александру в этом кресле с высокой спинкой, если бы не край платья. Шантье подбежал, охнул, но не стал тратить время на дальнейшие восклицания и крики о помощи. Рассчитывать он мог только на себя. На мгновение вспомнилась привычка Тони носить при себе кинжал – как он был прав! Ради одного такого случая стоило носить его всю жизнь – ну, да что теперь говорить! Впрочем, в шкафчике лежал фруктовый нож – золоченая игрушка, но она все же что-то резала, а выбора у него не было.