Мост через огненную реку

Он, как главный участник предстоящего действа, имел право, коего были лишены придворные рангом поменьше – выбрать себе помещение, и как-то так получилось, что бремя выбора легло на плечи Галена. Пока Бейсингем устраивал королеву в ее покоях, Теодор и Артона осмотрели все помещения и остановились на трех комнатах, отделанных в эзрийском стиле – две спальни и небольшая гостиная. В спальнях постели были устроены прямо на полу, на роскошных коврах, в гостиной стояли низенькие столики, удобные диваны и уйма всяких статуэток, которые Энтони тут же велел убрать с глаз долой, чтобы не путались под руками и под ногами. Артона поместился в маленькой комнатке для слуг. Своих денщиков они оставили в Трогартейне – Энтони по просьбе королевы, Теодор по собственному почину. Впрочем, королевских слуг хватало на всех.

Вторая дверь каморки выходила в коридорчик, который вел на галерею – там славно будет вечером пить вино, разглядывая двор замка. Другой конец галереи выводил уже на просторы «девственного Аркенайна». Получился почти военный лагерь с запасным выходом, ведущим на оперативный простор.

Жили друзья вместе, но виделись по-прежнему нечасто. Энтони и в Аркенайне пришлось проводить дни с Монтазьеном, к которому присоединился Оулиш, наставлявший будущего короля в основах дипломатии. Остальные герцоги Трогармарка к аркенайнским делам оказались непричастны. Теодор, одолжив у Энтони ординарца, лазал по замку, исследуя самые дальние его закоулки, или веселился с приятелями, которых за время пребывания в Трогармарке приобрел множество, и все больше почему-то среди людей Хозяина, словно тянуло его к ним. Артона тоже нашел себе друзей среди слуг и стражи. Лишь вечером они все встречались, но вскоре и вечера у Бейсингема стали заняты.

Уже на второй день, едва опустились сумерки, к ним заявился Монтазьен и пригласил Энтони с собой.

– Все это, конечно, глупости, – несколько смущенно сказал герцог, – но здесь, как и везде в мире, дураков больше, чем хотелось бы иметь. Вам придется присутствовать на мистерии, милорд.

– Это обязательно? – поморщился Энтони, вспомнив «рыцарей первого круга».

– Увы… Коль скоро мы связались с этой публикой, приходится им угождать.

– В любом случае участвовать в «избавлении от запретов» я не намерен. Даже ради короны.

– О чем речь! – воскликнул герцог. – Вам совсем не нужно участвовать даже в мистерии, достаточно присутствовать, и все. А когда начнется всякая мерзость… – он тоже поморщился, – я и сам уйду.

Энтони вздохнул и пошел с Монтазьеном. Теодора не звали, но цыган тоже отправился с ними.

Мистерия оказалась похожей на ту, что Бейсингем уже видел – такие же непонятные песни, то заунывные, то истеричные, танцы с факелами.