Мост через огненную реку

Черные полосы на теле – следы пыток – постепенно бледнели, исчезали, распухшие ноги обретали первоначальную форму, а душа боли не чувствовала, потому что ее, души, по-прежнему не было…

Как-то раз в середине дня за ним пришли. Из круглого зала Бейсингем привычно повернул во Дворец Правды, но стражники остановили его и повели по другому коридору, затем по галерее, в какую-то небольшую комнатку. Там стоял капитан, но не Далардье, а другой, немолодой, мешковатый и спокойный.

– Энтони Бейсингем? – буднично спросил он.

– Да… – Привычный вопрос, привычный ответ.

– Сегодня Ее Величество подписала указ о вашем освобождении. Вы свободны, герцог. Шпагу, драгоценности и деньги, отобранные у вас при аресте, можете получить в городской комендатуре.

– Что? – Энтони ошалело смотрел на капитана, не понимая.

– Вы свободны, – повторил тот и взглянул в бумагу перед собой. – Кстати, вам рекомендовано немедленно принести присягу Ее Величеству. Прощайте, ваша светлость. Надеюсь, больше мы с вами никогда не увидимся.

Капитан посторонился, и Энтони, еще не понимая происходящего, шагнул в открывшуюся перед ним дверь. В лицо плеснул холодный воздух, дверь за спиной захлопнулась.

ПРЕКРАСНАЯ ДАМА МИЛОРДА БЕЙСИНГЕМА

…Он стоял на Площади Правосудия, булыжник холодил босые ноги, с неба сыпался промозглый дождик. Свобода вызывала странное ощущение – радости не было, лишь какая-то отстраненность и холод.

Холод он почувствовал сразу – еще бы, осень на дворе, скоро начнет смеркаться, а он в одной рубашке. Долго так не простоишь, да и незачем, надо куда-то идти. Холод и дождь разбудили оцепеневший в тюрьме мозг, и Бейсингем принялся соображать. Домой придется добираться пешком, через полгорода, карету с гербами за ним не прислали. «Почему бы это?» – машинально съязвил он и лишь теперь ощутил себя живым, кровь быстрее побежала по жилам, словно бы водки глотнул, и мысли, наконец, обрели гибкость.

Чем идти домой, лучше к Шантье, он живет неподалеку. Как придет, первым делом – в ванну… Или нет, сначала поесть, потом ванну, а затем еще раз поужинать – и спать, в чистой теплой постели, спать столько, сколько спится, утром позвонить, чтобы принесли кофе, а потом откроется дверь, и он увидит родную улыбку Рене…

Занятый сладкими мечтами, Энтони не заметил, как дошел до улицы Почтарей. Вот и знакомый дом. Холодина-то какая! Ничего, сейчас он согреется… Как же зовут привратника? Роже? Густав? Впрочем, какая разница…

– Тебе чего надо? – высунулся в окошко страж приюта изящества. – Куда лезешь, образина?

Бейсингем непонимающе уставился на привратника: он и не подозревал, что в слуге маркиза Шантье может дремать пьяный возчик.