1
0Оставалась лишь эфемерная надежда на мальчика-лейтенанта, на то, что ему все же удастся расчистить улицу Солнца и повернуть толпу к правым воротам. Энтони ругал себя последними словами: не надо было поддаваться сентиментальности, следовало идти самому, он бы уж точно справился. Пожалел мальчишку? Прав был отец: жалость – очень дорогое удовольствие. Но сетовать было поздно, оставалось только ждать.
Рядом тяжело, со стоном дышала какая-то женщина. Вот она покачнулась, и в плечо Энтони ткнулось что-то твердое. Он присмотрелся и разглядел две детские головки. Бейсингем обнял женщину, стараясь защитить от толпы, подхватил на руки одного из ребятишек и зашептал что-то утешающее. Та всхлипнула и беспомощно положила голову ему на плечо.
По подсчетам Энтони, прошло минут пятнадцать, хотя казалось, что миновала вечность. За все это время они не продвинулись и на полшага к воротам. Порыв ветра отогнал дым, и Энтони, в свете факелов, укрепленных на стене, увидел, что творится во дворах. Стражники теперь стояли не у ворот, а на крышах, где по лестницам с лихорадочной поспешностью поднимались на стену люди, но лестниц было слишком мало, всего по одной в каждом доме. Сверху сбросили веревки, и во всех дворах приняли одно и то же решение: за концы веревок цеплялись дети, их выдергивали наверх. Но все равно было ясно: не успеть. Огонь подступил близко, на головы людям начали падать головешки. Толпа ответила стоном ужаса, но, стиснутая до последних пределов, даже не дрогнула – для давки попросту не было места. Крики постепенно затихали. Улицу окутала тяжелая, вязкая, обреченная тишина.
Прошла еще одна вечность, наполненная выедающим глаза дымом и совсем уже близким ревом огня. И тут издалека послышался высокий и чистый звук сигнального рожка. Бейсингем весь превратился в слух. Один… два… три… четыре! Немного погодя – еще четыре раза. Ай да лейтенант! Совершил-таки свой подвиг!
Энтони сорвал с головы платок, чтобы его не только слышали, но и видели, хотя бы те, кто рядом, и закричал:
– К правым воротам! Двигайтесь к правым воротам! Там нет огня!
– К правым воротам! Милорд Бейсингем сказал, что у правых ворот нет огня! – зашумели рядом. Громче и громче, дальше и дальше эти слова катились по толпе. Ему показалось, или людская масса на самом деле дрогнула и двинулась вбок? Нет, не показалось, они идут – медленно, едва ощутимо, но идут в сторону центральных ворот.
Энтони и его солдат несло в толпе, как щепки в потоке. Бейсингем попытался определить, сколько они уже прошли. Невозможно! Огонь подошел совсем близко: несмотря на ветер, дышать почти нечем, в дымном полумраке не разглядеть не то что улицы, мимо которых они проходят, а даже ближайшие дома. Теперь, когда ему не о чем было думать, он поневоле задумался о своей судьбе.
