1
0– Еще когда ты не засмеялся на мою шутку с мухой. Действительно, ужасно – вот так, походя, убить человека. Жизнь – великий дар, а вы так глупо отнимаете его, из-за пустячного недоразумения. И не спорь со мной, Тони…
По правде сказать, Энтони и не собирался спорить. Сам он никогда не смотрел на жизнь человеческую подобным образом, но и такой взгляд принимал, оправдывая его болезненностью маркиза. Слишком уж непросто Рене дается жизнь.
– Мне жаль, что так вышло, – сказал он. – Но я не за этим пришел к тебе. Странно все как-то… Что ты обо всем этом думаешь? И что бы ты сделал на моем месте?
Теперь, поев и успокоившись, Энтони чувствовал себя намного лучше. Лишь темные круги под глазами говорили о том, что ночью не все было в порядке. Еще и маркиз немного схитрил. Рене кофе не пил, и Энтони тоже отказался от любимого напитка, предпочел мятный чай. Шантье потихоньку приказал добавить в чайник успокоительный сбор посильнее – ему и самому не повредило бы – и теперь они беседовали уже совсем спокойно.
– Что тебе делать? – задумался Рене. – Самое глупое из доступного – пойти в комендатуру и заявить о поединке.
– То, что ты делаешь сейчас. Сидеть и пить чай. Как мудро сказал король – это те неприятности, которые уже закончились, и не надо добавлять к ним новые.
– Не понимаю короля. – Мысли Бейсингема приняли новое направление. – Я не сделал ему ничего хорошего. Более того: украсил его собачьим хвостом и убил его дружка. А он меня перевязывал, да еще врал офицеру, и ведь понимал, что тот не верит… Это так унизительно! Почему?
– Может быть, принять его обоснование? – пожал плечами Шантье. – Генерал Бейсингем у нас один, и слишком большая роскошь – запереть его в тюрьму. Мне другое непонятно: почему так себя повела королева?
– Что? – растерялся Энтони. Поведение Элизабет казалось ему совершенно логичным.
– Во-первых, герцогиня Баррио права: почему она не заставила тебя снять эти дурацкие серьги? Во-вторых: зачем было оставлять труп во дворе? Ведь ничего не стоило спрятать его в какой-нибудь кладовой или, еще лучше, вынести через секретную калитку и бросить за пару кварталов от дворца – пусть потом городская стража разбирается, с кем он ночью сцепился. Я думаю, такой подвиг и с раненой рукой был бы тебе вполне по силам. И, наконец, почему его так быстро нашли?
– Сыщик из тайной полиции нас выследил… Тьфу ты, хрен жеребячий – он ведь доложил королю, и, похоже, только ему, иначе бы мы с Леоном целый час так спокойно не сидели…
– Рад, что твой разум, наконец, проснулся. А вот почему его вообще нашли? Едва ли кто-то ночью случайно потащился в тот отдаленный двор.
– Ты думаешь, она?! Чушь, Рене! Зачем ей?
– Я ничего не думаю. Думать должен ты. Ты лично знаешь короля и королеву, тебе и судить.
