3
0Элиза уперла руки в бока.
– А потом прошлой весной Розамунда на прием к госпоже Хансон записалась. Такое любопытство меня обуяло! Прямо огнем жечь начало. Не выдержала я, поинтересовалась после ее ухода у хозяйки:
– Неужто аптекарша созрела, чтобы на Юрия пожаловаться?
– Нет, она просила разрешения на сбор лечебных трав в нашем лесу, – ответила Елена.
Ой, думаю, зря хозяйка по доброте душевной бабу пожалела, наделает она нам беды. И точно! Через неделю я Розамунду в коридоре замка поймала.
– Вот это да! – ахнула портье. – Она без спроса вошла?
– Да, Людочка, – подтвердила Элиза, – ладно бы к группе экскурсантов примкнула, хоть как-то объяснимо: желала посмотреть Олаф изнутри.
– Но она его должна знать, – возразила Людмила, – в замке устраивают балы, купить билет любой может, он недорогой. Я приобрела, пойду на сотое торжество. Мне Лиза, сменщица моя, рассказывала, что интерьер впечатляет. Стариной стены дышат.
– Верно, милая, – согласилась Элиза, – но гостей впускают исключительно на территорию для туристов. В покои хозяев им дороги нет.
Люда прикрыла рот ладошкой.
– Аптекарша на половину господ Хансон вперлась? Вау! Как она туда пробралась?
Элиза оперлась о прилавок.
– В замке несколько входов, туристы через один внутрь попадают, те, кто в гостинице живет, другим пользуются, прислуга третьим, а у Хансонов своя дверь, они ее постоянно запирать забывают. И про створку, которая с лестницы вход на их территорию блокирует, не думают, в лучшем случае табличку «Не входить» повесят. Сколько раз я перед уходом домой все тщательно закрывала, но я заканчиваю работу в девять вечера, хозяева еще не спят, они перед сном гулять любят в любую погоду, даже в плохую по саду бродят. Приду утром и нахожу их дверь чуть ли не нараспашку, ну, прямо как дети. Розамунде запретили после того случая даже к воротам Олафа приближаться, привратника предупредили: Фихте без особого распоряжения никогда не впускать.
– Интересно, чего она хотела? – полюбопытствовала портье.
– А, – махнула рукой Элиза, – нацелилась украсть что-то, у хозяев много антиквариата, коллекционеры за старинные вещи грузовик денег отвалят.
– Розамунда и Юрий не нищие, – подначила я управляющую, – у них кондитерская, аптека. Сами говорили, что торты Фихте популярны.
– Оно так, – кивнула Элиза, – но у Юрия мать совсем разум потеряла, одну ее оставить нельзя. Физически Сельма крепче многих, а ум уехал, скандалит вечно, может камнем в прохожего кинуть. Сначала кондитер мамашу у себя поселил. Но у бабки такой вздорный характер, что даже сын не выдержал, назад домой ее отправил, нанял ей двух сиделок. Одна днем пашет, вторая ночью. Недешевое удовольствие.
