3
0Мартина рассказала все мужу, а тот, в отличие от больного на всю голову Юрия, проявил себя как настоящий любящий отец.
Женщина на экране поморщилась.
– Будь мои родители нормальными людьми, Виктор мог бы с ними договориться так: Юрий и Розамунда дают согласие на свадьбу дочери, затевается пир, я вхожу в замок невесткой Хансонов, все счастливы. Ан нет! У меня отец псих, бабка дура, мать сволочь. Розамунда, тебе-то разрешили в пятнадцать обвенчаться. А ты свою дочь на аборт отправить хотела! Из-за тебя, мамочка, все завертелось. Вы с мужем бегали по городу, орали: «Эдмунда в тюрьму! Он изнасиловал несовершеннолетнюю!» Закон суров, появись мой любимый на улице, его вмиг арестовали бы и в тюрьму запихнули лет на двадцать. Закону плевать, что у нас любовь. Закон суров. Девочке нет восемнадцати? Это совращение. Ребенок права голоса не имеет, за него голосуют уроды, которых он в качестве родителей получил. Розамунда, Юрий, я вас ненавижу, я вас ежедневно проклинаю. Что нам было делать с Эдом, а?
Паулина перевела дух.
– К счастью, на свете есть и нормальные люди, такие, как батюшка и матушка Эда. Они все придумали. У Хансонов родственники по всему миру. Виктор связался со своим троюродным братом в Австралии, отправил ему банковским переводом большую сумму денег для нас. А Мартина дала мне коробочку с эксклюзивными бриллиантами, наследство женщин Хансонов. Мы с Эдмундом некоторое время прятались в Олафе. Мартина объявила, что у нее ветрянка, якобы она ее во время посещения детской больницы подцепила, и закрыла вход на свою половину для всех, кроме Элизы. Нам сделали паспорта. Я стала Анной двадцати трех лет, законной женой Гектора Мозера, догадываетесь, что его документы получил Эд? Ночью нас тайком увезли на машине в Финляндию, оттуда в Питер, за рулем сидела Элиза. Из России мы улетели в Сидней. О том, что мы отправились в Австралию, знали лишь господа Хансон, Элиза и ветеринар с женой. Может, это всем покажется странным, но Эклунды были верными помощниками господ. Георгий не злился на жену за то, что та родила сына от Виктора, наоборот, он считал, что владелец Олафа оказал им великую честь. А Хельга никогда не пыталась стать важной дамой, она всю жизнь служила кастеляншей, обожала Хансонов. Такое поведение было привычным для людей шестнадцатого века, и странным кажется сегодня, но уж такие они, Эклунды. Перед отъездом Георгий взял у меня из вены кровь и вылил ее на одежду, в которой я в последний раз уходила из дома. Вскоре после нашего отъезда Элиза должна была «найти» сумку с испачканным шмотьем и отнести ее в полицию.
