Конго Реквием

Совершенно неочевидно, что они отхватили лучшее место: вибрации машинного зала поднимались снизу, а плевки капитана летели сверху. Единственный положительный момент – тент, натянутый у них над головой.

– У тебя есть оружие? – спросил Сальво, возбужденный сверх меры.

– Никогда его не показывай. Не теряй хладнокровия, братец. А то у тех, кто хотел просто тебя обворовать, появится причина тебя убить.

Эрван кивнул, но не мог себя заставить отнестись к этому трепу серьезно.

– А главное, никогда не забывай правила номер один.

– Где бы мы ни остановились, отплываем очень скоро.

Отец уже объяснял ему ситуацию: у него не будет достаточно времени, чтобы найти свидетелей и допросить их.

– Максимум час, – повторил Сальво, воздев указательный палец, а потом ткнув им в направлении верховья реки. – Там война. Останешься на берегу – умрешь.

– А остальные? Те, кто плывет с нами?

– С ними дело другое. У них нет выбора. Они к семьям едут, дела делают, они в курсах. А если такой парень, как ты, останется один, его сожрут.

Громкий гудок разнесся в перегретом воздухе. Рев каравана, который готовился поднять якорь.

– Есть несколько Эриков Кацев в Иль-де-Франс, – уточнила сыщица, – но они не имеют ничего общего с медициной, не считая одного терапевта по имени Мишель Кац, умершего в 1991 году. Он практиковал в Париже, в Шестом округе.

– Может, родственник?

– Среди его родственников врачей нет. Твой парень самозванец. Я поспрашивала насчет такого рода мошенничества: не такая уж редкость, как думают.

Целый год Гаэль лечилась у жулика… Она чувствовала себя униженной, почти изнасилованной. Как женщина, которая сотни раз раздевалась в присутствии мнимого слепого.

– Притормози, цыпочка моя. Сначала надо доказать, что он действительно практикует как врач и берет за это деньги.

– У него внизу табличка на доме.

– Ты хочешь привлечь его за ложную рекламу?

– Я платила ему на протяжении двенадцати месяцев.

Гаэль уже предчувствовала все препятствия, но у нее наверняка остались один-два рецепта, написанные его собственной рукой. Еще она вспомнила о коллеге, которого Кац ей рекомендовал. Очередной мошенник? Она даже не сохранила его координат.

– Главное – выяснить, кто он такой на самом деле, – возразила она.

– Чтобы прикинуть, сколько еще бабок можно из тебя вытянуть, конечно же.

– Из моей семьи, ты хочешь сказать?

Гаэль не ответила. Естественно, что Одри сводит все дело к деньгам, но сама она чувствовала, что ставка в игре совсем иная. Нечто вроде… ментального подглядывания. Кац ее прощупывал, наблюдал за ней, анализировал. И теперь хотел продолжить.

– Послушай меня, – проговорила офицер, беря Гаэль за руку, – этот тип – любитель.