10
0– Ты ничего не слышал в Созо? Чего-нибудь конкретного?
– Папаша, там только об том и толкуют, да ведь хрень одна… Всякие истории про чертей, про то, как колдуны превращаются…
– А твои клиенты, белые?
– Кто теперь сюда сунется ночью… Весь этот базар – очень плохо для бизнесу. Только твоя курочка и…
Мэгги была единственной, кто еще отваживался появляться на другом берегу реки.
– Не говори так про нее…
Джимми курнул еще разок и снова засмеялся. Они сидели прямо на земле под разросшейся листвой, нагретой лампами.
– Кто продает ЛСД, кетамин?
– Говорил уже, я до этого не касаюсь, я…
Снаружи раздались странные звуки.
Новая трель, словно исполненная на маримбе или вуд-блоке.
– Ты б лучше ушел, а то попадешь в облаву.
– Облава сегодня ночью? Прямо среди жилых домов?
– Это особая охота, босс. Охота на мзунгу.
Поговаривали, что шахтеры готовили карательную операцию против белых. Настал Большой Вечер?
– Но что за звук такой?
– Йомбе охотятся по старинке, с собаками, которые не лают. Поэтому им вешают на шею деревянный колокольчик, чтобы загонять дичь. – Африканец снова засмеялся, окутанный завитками дыма.
Морван встал – голова у него кружилась. Перебор и с травкой, и со всякой чушью. Ни один европеец не рискнет забраться ночью в гетто. Он чуть не упал и схватился за пластиковую переборку. Лампочки мигали, листья шелестели. Он находился в гигантском легком, перенасыщенном галлюциногенными миазмами.
– Ты бы постарался найти того белого раньше йомбе! – крикнул Джимми ему в спину.
Морван осознал, что куропаткой в сегодняшней охоте вполне могла оказаться Мэгги.
После парилки в теплице ночь показалась ему почти прохладной. В квартале никого. Мелкий дождик. Красные улочки с лачугами, досками и покрышками по бокам, такие же узкие, как штольни в шахте.
С пистолетом в руке он пошел вдоль палисадников и прямоугольных коробок с черными приступками. Буквально через несколько секунд заблудился. Оставалась единственная уверенность: он приближался к колокольчику, который тоже перемещался по лабиринту, издавая неровный, колеблющийся, судорожный звук. Образ Мэгги постоянно пульсировал у него в висках.
Внезапно деревянный перестук раздался еще ближе. Грегуар прыгнул в том направлении и обнаружил тень, скорчившуюся под каким-то плетнем. Он включил фонарь и рассмотрел добычу: худой высокий парень лет двадцати пяти, с длинными волосами, одетый на английский манер. Он задыхался со связанными за спиной руками, залитым дождем и кровью лицом и огромным колокольчиком вместо ожерелья.
В Лонтано он никогда его не видел.
– Мишель… Мишель де Пернек.
Беглец принялся лихорадочно шептать какие-то слова.
