10
0Они захватили кусок земли и используют его: рудники, урожаи… Кабила далеко, а жить надо.
Они по-прежнему двигались в красном лабиринте стен. Эрван не понимал, зачем им понадобилось лезть в это гетто.
– Куда мы сейчас едем?
– Вопрос в другом: у тебя еще деньги остались?
– Ты начинаешь действовать мне на нервы, Сальво. Я больше не буду раскошеливаться, чтобы переехать через кусок веревки.
– А чтобы встретиться со свидетелем?
Эрван не успел ответить. Сальво повернулся и пристроил локоть между двумя сиденьями.
– У меня есть тетя, которая долгое время жила в Лонтано.
Эрван расстегнул пояс – еще будет время перейти к другим способам, вроде физической угрозы или пистолета. Сальво убрал в карман сто долларов и дал шоферу новые указания.
Еще несколько лихих поворотов, и они оказались в глинобитном дворике. Единая постройка в форме буквы «П» замыкала пространство. На крыше бак для дождевой воды. Песок, казалось, лижет стены и заполняет углы. Сидящие на земле закутанные в покрывала женщины застыли в неподвижности самой смерти.
Баньямуленге направился к порогу, отгороженному занавеской. Жара накапливалась в патио, как в глубине духовки. Надпись, сделанная кисточкой на картонке, гласила: ЦЕНТР ПОМОЩИ ЖЕНЩИНАМ.
Сальво обернулся, внезапно сделавшись очень серьезным:
– Моя тетя, босс, ее зовут Муна. Ее здесь очень уважают. Она помогает изнасилованным женщинам, которые пришли с севера. Так что будь повежливей, ладно?
– Эти женщины, они облучены, понимаешь?
Сальво почти шептал, в то время как вокруг них завывал ветер, вздымая алые волны.
– Стыдом, страданием, грязью… – Африканец схватил его за руку. – Изнасилование – это такая наша атомная бомба, сечешь? Его жертвы заражены навсегда, они мало-помалу умирают…
– Я буду хорошо себя вести.
За занавеской оказалось темно. В первой комнате – никакой мебели, только ковры. Женщины в таких же тюрбанах, как и те, что снаружи, сидели совершенно неподвижно. Эрван прошел вперед. Редкие окошки были закрыты картонками. Керосиновые лампы и свечи размечали пространство, бросая на глиняные стены розовый свет.
Это уже была не черная Африка, а красная – Африка пустынь и ислама. Несмотря на полутьму, ни намека на прохладу. Сама мысль о температуре ниже сорока градусов казалась утопией.
Сальво обратился к призракам на неведомом диалекте. Одна из женщин кивнула и встала. Маленькая, согнутая, она доходила ему до пояса. Женщина двинулась внутрь дома, и мужчины пошли следом, не говоря ни слова.
Они миновали множество закутков, разделенных занавесками, тряпками, простынями.
