10
0Встав точно напротив створки, он распахнул ее сильным ударом ноги и тут же прижался спиной к стене справа, ожидая свиста пуль в качестве приветствия. Ничего. Быстрый взгляд: в темноте виднелись только бидоны, наваленные друг на друга.
Он скользнул внутрь, прячась за контейнерами. Глаза привыкли к мраку, зато теперь в них двоилось. Головная боль уже сдавила череп, и всякий раз, когда он делал вдох – ртом, крошечными порциями, – он кашлял и отплевывался.
– Фарабо! – закричал он хриплым голосом. – Выходи, если не хочешь сдохнуть!
– Фарабо! Кончен бал. Бросай свою пушку и покажись.
Ни малейшего движения. Казалось, кроме стен из бидонов, здесь ничего и никого нет. Подошвы липли к полу, в то время как ядовитые испарения туманили мозг. Еще несколько метров, и в голове у Эрвана осталась единственная мысль: отец загнал Фарабо в самую глубь джунглей. Он должен быть таким же сильным. Он должен схватить убийцу. Он должен это Старику, Одри и…
Шум справа. Он развернулся и рефлекторно двумя руками сжал пистолет, подставив лицо смертоносным испарениям. Он ничего не увидел. Зато все его чувства словно с цепи сорвались.
Теперь он находился в центре помещения, окруженный канистрами. Он отдалился от двери, как пловец от берега. Фарабо там или нет, но он больше не чувствовал опоры под ногами. Каждый вдох отравлял его еще чуть больше…
Ему пришло в голову, что перхлорат, токсичный для почек и нервной системы, вызывал психические расстройства – в частности, был признан фактором, способствующим развитию шизофрении… Фарабо только этого не хватало.
Эрван резко развернулся: человек в капюшоне выделялся в освещенном проеме двери и держал его на мушке. Мысли и рефлексы смешались. Ему следовало бы броситься ничком на пол, но это означало хлебнуть смертельную дозу. Ему следовало бы прицелиться во врага, но его руки отяжелели. Ему следовало бы выстрелить, но он не мог вспомнить, огнеопасен ли перхлорат. На самом деле он больше ничего не видел и не мог связно мыслить. Все распадалось и в глазах, и в голове.
Наконец он начал поднимать руку с оружием, но слишком поздно: призрак открыл огонь, отступая при этом к лестнице. Эрван увидел свою смерть, но пуля затерялась в темноте. И сразу же наложилась другая картинка: толкотня на освещенном пороге. Какой-то человек бросился на врага. Борцы потеряли равновесие и рухнули в растворитель.
Невозможно прицелиться с разъеденными глазами – тем более в сплетенные тела. Шатаясь, он попытался приблизиться. Последний приступ кашля бросил его на колени.
