Конго Реквием

Проклюнулся он при Миттеране, продвинулся при Шираке, притих при Саркози и расцвел с приходом Олланда. На работе он и не старался вызывать симпатии: ему хватало, что он вызывал их в личной жизни.

Эрван вылезал из машины, когда до него дошла очевидная вещь: если лувсьенским убийцей был именно Тьерри Фарабо, то имеются его приметы. Он связался с Сандовалем, версальским комиссаром, который руководил охотой на человека, и попытался объясниться. Это было сложно: речь шла об африканском убийце, помещенном в заключение более тридцати лет назад, умершем и кремированном три года назад, о том, что он вернулся к жизни и рыскает по пригородам в поисках новой добычи.

Эрван пообещал фотографию подозреваемого, ретушированную с учетом возрастных изменений, в течение ближайших часов. Сандоваль повесил трубку, так ничего и не поняв.

Затем Эрван немедленно перезвонил Тонфа и велел ему зайти к себе домой (по всегдашней договоренности: ключ с кодом спрятан в паркинге). Подробно объяснил, где находится папка с бумагами, в числе которых – фотография двадцатилетнего Фарабо, и заодно вкратце изложил, какой оборот принимает расследование.

– Что я должен сделать с фото? – спросил немного растерявшийся коп.

– Свяжись с бригадой защиты несовершеннолетних и с Институтом криминологии, у них есть программы поправки на возраст.

– Ты что, веришь в эти штуки?

– Меня не интересует ничье мнение. Сделай это срочно и отправь результат по номеру, который я тебе пришлю по СМС.

Эрван раздраженно отсоединился. В течение нескольких секунд он пытался припомнить внешность Человека-гвоздя – единственный антропометрический портрет, ангельское лицо, робкий вид, отсутствующий взгляд, слишком расплывчатый… Он никогда не пробовал представить его в возрасте за шестьдесят, сгорбленным и в больничной одежде.

Вместо того чтобы ломиться в дверь и переполошить весь тупичок, Эрван позвонил Виару на мобильник. Три гудка, прежде чем на звонок ответили, – не так плохо, учитывая время суток.

– Виар, это Эрван Морван. Мне надо с тобой срочно поговорить.

– С головой не дружишь?

– Филипп Усено. Изабель Барер. Жан-Луи Ласей. Только не говори мне, что эти имена тебе незнакомы.

– Ничего не понимаю.

Ты на часы смотрел?

Спустя минуту коп уже открывал, пряча правую руку за спиной. Все доверие, на которое он был способен: пушка вместо рукопожатия.

– Ты что здесь делаешь? С катушек съехал или что?

Виар отступил, предварительно быстро оглядев тупичок. Прыщ на восходе выглядел абсолютно так же, как и в полдень на работе: лохматый, плохо выбритый, чертовски неухоженный.

– У меня дети спят, – предупредил он. – Разбудишь хоть одного, и дело кончится дракой.

Эрван с улыбкой зашел в мастерскую.