10
0– И вы не пытались с ней встретиться?
– Конечно пытался. Я беспокоился. Говорю же: благодаря специфическому курсу ей стало лучше, но после смерти детей она прекратила лечение. Я звонил ей, искал, я сделал все, что было в моих силах, чтобы связаться с ней. Она так и не ответила…
Новый факт предстал перед Эрваном со всей очевидностью.
– С какого момента вы спали с ней?
Ласей вскочил, как будто кресло стало катапультой. Дрожа от гнева, со сжатыми кулаками, он, казалось, искал, что бы разбить. И в то же время он выглядел очень уязвимым. Эрван задел за чувствительную струну.
– Я… я вам запрещаю… – залепетал врач.
– Я просто задал вопрос.
Психиатр заметался по тесному кабинету: три шага в одну сторону, три в другую…
– Не знаю, я больше ничего не знаю…
Эрван не стал настаивать. Кстати, наверняка Изабель уступила ему исключительно в собственных интересах. Но в чем на самом деле состоял ее интерес?
– Она не появилась после смерти Фарабо?
– Нет. Поверьте мне: я все испробовал, чтобы отыскать ее. Повторяю: я очень за нее тревожился и… был сильно к ней привязан.
Полицейский тоже встал. В горле пересохло. Уровень влажности на нуле.
– Почему вы не рассказали мне обо всем в первый раз?
– Прошло столько лет: я и думать не мог…
– И это при том, что мы искали убийцу, подражающего Фарабо?
– На что вы намекаете? Это Изабель убивала в сентябре?
Эрван отмел предположение усталым жестом: его идея заключалась не в этом. Между шизофреничкой и нганга стоял и третий человек – Крипо, а может, и кто-то еще…
В завершение он перешел на официальный тон:
– Подполковник Верни и его люди проведут опрос больных и обслуживающего персонала.
– Ненормальное? Вы забываете, где мы находимся.
– Через много лет после того, как она покинула клинику, несмотря на ее безумие, смерть детей, незаконное присвоение чужой личности, Изабель все еще не забыла Фарабо. Возможно, у нее остались здесь сообщники. Пациенты могли выйти на свободу и…
– Я вам уже говорил: наши больные неизлечимы.
– Они все умирают в этих стенах?
– Или их переводят еще куда-нибудь, но ваша идея об интернационале Человека-гвоздя просто смешна.
Эрван и впрямь представлял Изабель связником. Фарабо не говорил ни с кем, кроме этой женщины, а она уже общалась с остальными. В результате она покинула клинику, но, вероятно, сохранила связи с другими пациентами, которые, что бы там ни говорил Ласей, тоже в свою очередь покинули больницу. Или же, наоборот, на нее вышли адепты Человека-гвоздя из внешнего мира. Эрван подумал о Ди Греко, Лартиге, Редлихе, Ирисуанге, но в этом направлении связи не чувствовал.
