Конго Реквием

Кстати, слова, которые до него доносились, мало что ему говорили: «шептало», «прокладка ствола», «боевая пружина»…

Наконец Жерар посмотрел ему прямо в глаза, как будто делился тайной Грааля:

– Что нужно, так это обрабатывать каждый виток спирали. А потом смазать, выверить, сделать тысячи выстрелов, опять смазать… И только тогда можно говорить о настоящей мягкости…

Чтобы положить конец любым недомолвкам, Лоик решил приоткрыть всю глубину своего невежества:

– Такое оружие, оно сколько раз стреляет?

Эксперт вытаращил глаза, внезапно осознав, что с самого начала говорил на языке, которым его собеседник не владеет.

– Перейдем к практике, – сухо предложил он.

Они находились в длинном бункере с низким потолком и бетонными некрашеными стенами. Именно то место, какое представлял себе Лоик: несколько десятков метров, мишени в форме человеческих тел, черные на белом, угрожающе целились в них из положения для стрельбы.

Комб больше не стал нагружать голосовые связки. Несколькими движениями он показал ученику, как заряжать магазин, целиться, стрелять, потом, когда магазин опустеет, по правилам безопасности передать ему ствол.

Лоик отказался от шлема, подавляющего внешний шум, и занял позицию – стойка «изготовка». Насколько он понял, Комб когда-то служил в RAID – опербригаде. Его словник не имел ничего общего со спортом: так и мелькали «враждебный контакт», «введение в бой», «танковая башня». Отлично: именно то, что ему нужно.

Направить ствол под углом в сорок пять градусов к земле. Встать на линию возможного огня. Снять с предохранителя и вытянуть указательный палец вдоль спусковой скобы. По сигналу Жерара он взвел курок и встал лицом к мишеням.

Стойка Вивера. Лучшая для НТБС (новые техники боевой стрельбы). Оружие держится двумя руками. В три четверти оборота к цели. Сильная рука напряжена, слабая служит опорой.

Оружейник продолжал давать советы, но Лоик уже нажал на спусковой крючок. Он не последовал ни одному указанию Комба. Не задержал дыхания. Не принял жесткую стойку. Напротив: он мягко принимал на себя отдачу, потом расслаблял руки, прежде чем снова выстрелить. Каждая детонация словно раскалывала реальность, оставляя в ней черную дымящуюся дыру.

Ему это дико нравилось. Этот разрыв – он как наркотик. Отстреляться раз и навсегда, а потом исчезнуть через служебный выход…

Лоик был куда крепче, чем казался. Десять лет парусного спорта выковали тело атлета. Его героиновые подвиги могли бы превратить его в скелет или толстяка, но сохранили мышечный каркас в прекрасном состоянии.

Более, чем когда-либо, Лоик не мог выносить свою семью. Эрван, уже считавший себя главой клана. Мать, всю жизнь сносившая побои мужа, которая уже примеряла роль безутешной вдовы.