Конго Реквием

Кстати, и Мумбанза тоже нет. Просто удобный случай.

Казалось, Гаэль укладывает каждый кусочек информации на отдельную полочку в голове. Что она задумала?

– А Мумбанза бывает иногда в Париже?

– Лучше я не буду отвечать.

– Хочешь взять у него интервью? Перепихнуться с ним? Поблагодарить?

Она надулась и промолчала. Эрван встал и начал прохаживаться вдоль окон. Он чувствовал себя подавленным и по-прежнему дрожал, несмотря на свитеры.

– Он регулярно наезжает в Брюссель, – ответил он наконец. – По словам отца, он большой ходок, любит белые киски и обзавелся своими привычками, когда бывает в Европе.

Кто знает, может, ты с ним пересекалась по работе.

Он пожалел о своем последнем замечании, но у нее был талант доводить его до белого каления.

– Извини, – сказал он спокойней. – Только не лезь в эти истории.

– Я недостаточно взрослая, чтобы понять?

– Это другой мир. Мир, который папа хорошо знал и законы которого молчаливо принимал. Я выбрался из этого кошмара и сделаю все, чтобы стереть его из своей памяти.

– Ты можешь сказать, какими именно привычками Мумбанза обзавелся в Париже? Можешь или нет?

Эрван встал перед ней, засунув руки в карманы.

– Черт, когда ты уже уймешься? – взорвался он. – Тебе не надоело доставать нас? Единственные передышки у нас бывали, когда ты валялась в психушке!

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

– Да не знаю я! До поездки в Катангу я не подозревал о его существовании.

В этот момент он понял, что сейчас происходит. В случившемся кораблекрушении каждый Морван вцепился в один из обломков. Он – в любое расследование, какое только подвернется в управлении. Его брат – в свое воздержание и псевдотренировки в тире.

Гаэль – в темные планы преследования Мумбанзы. И все это – только чтобы не сдохнуть. Одна Мэгги шла ко дну не сопротивляясь.

– Можешь не дергаться, – добавил он, нагибаясь к ней с высоты своего роста. – Расследование будет. Мумбанза слетит: Кабила не станет больше его поддерживать. Он лишится своего места в «Колтано». И у него не останется никаких шансов на политической арене. Его арестуют, а может, и выдадут, почему бы нет? В таком случае исправительный суд поджарит его на углях за массу других преступлений.

Папа – это мертвец, за которым потянется череда трупов.

Гаэль молча достала сигарету. В комнате не курили, но то, что Эрван разрешал убийцам, решившим сделать признание, он мог спустить и младшей сестренке.

– А ты… – заговорила она, выпустив клуб дыма, – ты так и будешь сидеть сложа руки?

– Это больше не моя проблема.

– Тебе там что, яйца отрезали?

Он снова встал и гневным жестом разогнал дым. Фирменный периметр безопасности семейки Морван: оскорбления, провокации, но ни тени участия или слова поддержки.