Комната страха

Высокий такой, говорят, представительный… Кто по профессии и откуда – никто не знает, а вот как его зовут, одна ба… женщина в конторе знает. Она слышала, как Изотова с ним разговаривала – он ее то ли после работы встречал, то ли прямо в контору заходил.

– Ну и как его зовут? – спросил Гуров.

– Алексей, – сказал Жмырин. – А если шире брать, то Алексей Петрович. Фамилия неизвестна.

– Та-а-ак! – Гуров отступил на шаг и тяжело опустился на стул. – Ну, братцы, кажется, кроссворд сошелся. Я что-то в этом роде предполагал, но все-таки удивлен, признаюсь.

Жмырин тревожно посмотрел на него и тоже сел.

– Не понял, – сказал он. – Чего ты предполагал? Что у Изотовой любовника Алексеем зовут? Это имеет какое-то значение? Или ты этого Алексея Петровича знаешь?

– Боюсь, что знаю, – сказал Гуров. – Есть, конечно, вероятность, что это не тот Алексей Петрович, но она ничтожно мала, эта вероятность. Если бы в Изотову не стреляли из «вальтера», тогда варианты могли быть разными, но раз это случилось, то мы имеем право думать, что Изотова попала в ту же карусель, что и все прочие – Гладилины, байкеры, Елена Гордина… Как сказал мне недавно один человек – не нужно ничего выдумывать сверх необходимости. Вот, смотрите!..

Он взял со стола лист бумаги, фломастер и начертил в центре листа круг. Крячко и Жмырин недоверчиво посмотрели на этот круг, а потом молча переглянулись между собой. Гуров, в свою очередь, значительно посмотрел на них обоих и стал пририсовывать к этому кругу лучи. Он начертил их семь штук.

– Пусть всегда будет солнце, – сказал Крячко. – Сколько тебя знаю, Лева, а не подозревал, что в тебе погиб художник.

– А он и не погиб, – усмехнулся Гуров. – Картина получается просто загляденье. Только это не солнце, а совсем наоборот. Вот этот кружок – это Алексей Петрович Ямщиков. А это нити, которые к нему тянутся. Два байкера на шоссе, Владимир Гладилин, Сергей Гладилин, ботаник Кипренский, Светлана Изотова, Елена Гордина. Я ничего не упустил?

– Маленько даже перебрал, по-моему, – засомневался Крячко. – Я твою мысль уловил, но мотоциклисты и пьяница Кипренский никакого отношения к Ямщикову явно не имели…

– Но и те и другой в момент своей смерти находились поблизости от Сергея Гладилина, – возразил Гуров. – Видимо, достаточно случайно. Но это стало причиной их смерти. Соседство с Гладилиным, троюродным братом Ямщикова. Держу пари, что, будь Кипренский в ту ночь не в гостях у Гладилина, а, допустим, в вытрезвителе, он до сих пор был бы жив.

– Постой, значит, ты хочешь сказать, что любовник Изотовой – вот этот самый, троюродный? – спросил Жмырин. – И всех его родственников кто-то щелкает?

– Не всех, – покачал головой Гуров. – Вот тут-то, по-моему, и заключена, как сейчас говорят, главная фишка.