Комната страха

Общими усилиями сотрудники сумели припомнить новую фамилию женщины и даже намекнули, что теперешний ее муж – богатый человек и бизнесмен, одним словом, не чета нищему преподу, как теперь принято выражаться.

Все это звучало достаточно странно, но самым странным было то обстоятельство, что после злополучного воскресенья никто из коллег Гладилина уже не видел. С понедельника он не вышел на работу и даже не звонил, что было совершенно не в его характере. Руководитель кафедры терялся в догадках. Он сообщил Гурову, что лично обзванивал больницы, предполагая, что Гладилин мог внезапно заболеть, но в больницах такого человека не оказалось.

– Признаться, было у меня искушение обратиться в морги, – смущенно поведал Гурову профессор. – Но я воздержался. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Мы все, конечно, люди науки, но судьба – это такая вещь… – он развел руками.

– Понимаю, – сказал на это Гуров. – Только, простите, почему вы начали сразу с больниц? Почему не попробовали обратиться сначала к родственникам Гладилина?

– Вы знаете, – объяснил профессор, – из близких родственников у Сергея Николаевича только родной брат, но он с ним как-то не ладит. Бывшая супруга, сами видите, теперь в другом городе, так что получается, что никого из его родственников мы тут и не знаем…

Уже порядком встревоженные, Гуров и Крячко выехали в Раменское. К ним хотел присоединиться и Жмырин, которому срочно требовалась смена обстановки. Он опять стал жертвой своего необузданного характера – после некоторого раздумья мать Ксении Лемеховой все-таки подала заявление в прокуратуру на неправомерные действия сотрудников МУРа по отношению к ее дочери, и теперь Жмырину приходилось отдуваться. Его уже вызывали к начальнику управления и в прокуратуру, и он написал несколько объяснительных. Гурова пока не трогали – видимо, Лемехова затаила зло персонально на Жмырина. Попутно выяснилось, что любовником этой женщины является один довольно влиятельный человек из Министерства юстиции, и в свете этого положение Жмырина выглядело совсем кислым. Он за один день осунулся, побледнел и растерял весь свой задор. Он уже предвидел следующую близкую неприятность – жалобу со стороны генерала Кадошкина, и это предвидение совершенно отравило ему существование.

– Вот увидите, – заявил он Гурову. – Кадошкина брали вы, но все шишки повалятся на голову Жмырина. Так было всю жизнь. Надо бросать к чертовой матери эту собачью работу.

– Надо самую малость соблюдать Процессуальный кодекс, – заметил на это Гуров. – Тогда и шишек на твою голову будет меньше.

Жмырин сказал, что подумает над этим, и попросился в Раменское, «чтобы не видеть больше эти рожи», как он выразился.