0
0
- Ой, - не кричит, не сопротивляется.
Сжимается немного, но это не страшно, переживем.
- Тебе идет моя рубашка. И мне нравится мой запах на тебе, - говорю прямо в шею и чувствую, как все ее тело покрывается мурашками.
- Я хотела сказать спасибо, - на рваном выдохе отвечает."
"- Ну так говори, - и начинаю оставлять легкие поцелуи на нежной коже, проверяя, насколько она оправилась.
- Амир, - стонет, но голову в сторону наклоняет. Нравится ей, вижу, чувствую. – Прекрати, - и руки мои наигранно скинуть пытается.
Оставляю еще несколько поцелуев, и сам отстраняюсь. Завелся не на шутку. Даже еда не нужна, ее хочу. Дожился. Чтобы я, и от домашней еды отказался. Но замена хорошая. Домашняя девочка.
- Я пойду освежусь, а ты готовь. Мне двух сковородок мало. Останусь голодным, жарить начну уже я. Причем не сырники, а повариху.
Щипаю ее за попку и под возмущенный вздох, ухожу. Нужно успокоиться. Рядом с ней все идет кувырком. Особенно сейчас, когда все инстинкты кричат «взять». Мой дом, моя одежда, мой запах. Она вся моя. Хочу ее. Прямо сейчас, но рано. Пусть успокоится.
Терпение всегда вознаграждается. Я дождусь, когда она сама сделает шаг навстречу. Когда сама начнет ластится, когда испуг не будет тенью висеть в ее чистых глазах.
Сейчас она может храбриться, делать усилия над собой, чтобы победить страхи. Взять ее сейчас, велик риск навсегда потерять. Не могу допустить этого. Мы позавтракаем, обсудим, что будет дальше и будем просто рядом. В одной квартире, в одной комнате, на одной кровати. Пусть привыкает.
- Ты меня прогонишь? – робко спрашивает, когда появляюсь на пороге кухни в одном полотенце.
Щеки вспыхивают румянцем. Вышел инстинктивно, и не прогадал. Не испугалась. Просто замечательно. Но сейчас не об этом. Вопросительно смотрю на нее, давая понять, что жду продолжения.
- Я ослушалась тебя, еще и… они… я, - слезы начинают блестеть в ее глазах.
Лика выворачивает себе руки, прикусывает губы. Не сажусь, подхожу к ней и нагло сажаю на столешницу, пристраиваясь между разведённых ног. Снова спокойна, не паникует. Только страх в глазах, природа которого мне не совсем понятна.
- Успокойся, слышишь меня? – беру ее лицо в свои ладони и заставляю смотреть прямо в глаза. – Ты ни в чем не виновата. Виновники за это ответят. Ты не виновата.
- Но ты меня… - захлебывается словами.
- Что я тебя? Накажу, что пошла? – придвигаю ее к себе, чтобы почувствовала, что ничего не изменилось, на это ведь намекала.
Щечки краснеют. Красота.
- Это да, - малышка не отстраняется, наоборот тянется ко мне.
Хочет, чтобы поцеловал, взял, почувствовать, что не вру. Но нельзя. Ей нужно успокоиться. Наш первый раз не будет таким, не будет связан с этим днем.
- Ты допрыгалась, Лика. Больше никаких квартир, никакой жизни без меня.
