По правде сказать, я рассчитывал максимум на тридцать.
– … тебя… в… через… да так, чтобы…! – не сдержался я.
– Ого! – восхитился брат. – Хорошо сказал.
– Это значит, пока я мучаюсь, ты лимэль зарабатываешь? Да если бы ты мне сразу сказал, я бы этого лимэля тебе наварил за один день дофига и больше! Я-то думал, что тебе действительно нужно было отвлечь знать от твоих дел, а ты просто надо мной издевался? И на церковников тебе было плевать с высокой колокольни, ведь ты понимал, что их претензии легко можно опровергнуть. Но святые отцы предоставили тебе такой хороший предлог меня задержать, что ты не мог им не воспользоваться! И я ежедневно прилагаю титанические усилия, буквально душу выворачиваю, а ради чего? Ради дурацкого спора, который ничего не стоит?
Я замолчал и внезапно обнаружил, что снова сжимаю кулаки.
– Значит, делали на меня ставки, как на беговую лошадь? Так почему же ты еще и с Миром не догадался поспорить?
– Пятьдесят, – смущенно ответил Фариам.
– Пятьдесят великолепных гномьих клинков, – пояснил брат. – Мирин почему-то решил, что ты продержишься всего пять дней.
– Мля-я-я… – протянул я и без сил опустился в кресло.
Обеспокоенный, Фариам подошел ко мне и взял за плечи:
– Десять дней! Десять дней я терпел все это издевательство, насиловал себя и измывался над своими чувствами!.. Фар, за что?
Я закрыл горящее лицо руками и откинулся в кресле.
– Алекс, что с тобой? Алекс! – король наклонился и обхватил меня за плечи, но, видя, что я никак не реагирую, попытался объясниться: – Прости, брат, я не предполагал, что для тебя это будет так тяжело.










