Эксцесс исполнителя

Инна замолчала, не столько ожидая моих вопросов, сколько просто собираясь с мыслями.

– Мне уже не раз предлагали присоединиться к так называемому бизнесу многих моих одноклассниц, но я не хочу зарабатывать, торгуя собой в грязных коридорах окраины. У нас считают это нормой и не понимают почему я отказываюсь, но…

– Я понял, Инна, можешь не развивать эту тему. Так чем я могу тебе помочь?

– Ты ходишь в Руины, все это знают. Помоги мне стать старателем. Лучше сдохнуть на нейтралке, чем идти на панель, а не сейчас, так через год я там неизбежно окажусь.

Можешь не говорить мне, что девчонок никогда не берут в артели, я сама это знаю. Но я же вижу, что ты всё делаешь по-своему, и даже администрация интерната меняет под тебя свои правила. Когда еще у нас был воспитанник с правом свободного посещения занятий? Послушай, Рич, я ведь не Нила, меня не возьмет замуж какой-нибудь мелкий городской чиновник или функционер Синдиката – породой не вышла. Дай мне шанс. – Инна, наконец, нашла в себе силы посмотреть мне прямо в глаза. – Я готова отдавать тебе всю добычу, пока ты сам не решишь, что от меня есть хоть какая-то польза.

– Это очень неожиданное предложение, – задумчиво произнес я, с интересом глядя на решительно настроенную девушку. – И, знаешь, я, пожалуй, внимательно его обдумаю. Мои возможности менять установленные правила ты, к сожалению, несколько преувеличиваешь, но я посмотрю, что можно сделать. Диктуй номер, я сообщу, как только у меня появится что-то конкретное. Обещаю с этим не затягивать.

– Ты очень быстро прогрессируешь, Рич, – преподаватель математики внимательно просматривал очередное выполненное мной задание.

 – Если так пойдет дальше, через пару недель ты будешь готов к сдаче выпускных экзаменов по моим предметам, и уже сейчас тебя ограничивает только то, что к изучению некоторых тем ты просто пока не приступал. Зато, то, что уже пройдено, ты знаешь на уровне, многократно превышающем наши требования. Знаешь, будь ты полноправным гражданином, я бы просто настаивал на том, что тебе нужно получать дополнительное, а то и высшее образование. К сожалению, для выпускников нашего интерната этот путь закрыт.

– Я в курсе, господин Штейн, – мой ответ прозвучал достаточно спокойно и равнодушно, но от меня не скрылось явное желание учителя обратить мое внимание на узаконенную несправедливость, урезающую права воспитанников интернатов для бывших беспризорников.

– Вижу, тебя это ничуть не расстраивает, – учитель оторвался от планшета и посмотрел на меня. – А ведь, если бы не твой социальный статус, ты мог бы сделать неплохую карьеру.

– Зачем, господин Штейн? – я демонстративно изогнул бровь.