1
0— Ну, прости, так получилось. Не собирался я сюда ехать, начальство приказало.
— Ни подраться, ни убить каких-нибудь пруссаков, — продолжал бухтеть мертвец. — А мне отметиться хочется! Имею право оставить о себе память. Вам легко, вы уже вон сколько наворотили, а я мимо пролетаю.
— Дмитрий Иванович, прекрати. Ворчишь, как старый дед на внуков. Если так хочется отметиться, пойди и сделай надпись на стене дворца. Крупными буквами, чтобы заметно было.
— Можно. Исключительно для тебя, чтобы только не зудел.
Киж, светясь от радости, встал, поклонился и вышел. Часа два его не было не слышно, не видно, я даже начал беспокоиться — что он там рисует такое? Пойти, что ли, проверить. Но тут мне стало не до памятных надписей.
Возле дворца вдруг стало очень тесно: несколько тысяч всадников ворвались на площадь, пугая горожан топотом и выстрелами в воздух. Пруссаки? Нет, наши! Гусары и казаки из Третьего корпуса русской армии. Они примчались сюда налегке, выехав через час после доклада Суворова Салтыкову.
Я уж было обрадовался, но счастье не продлилось долго. Во главе кавалерийского отряда стоял сам Румянцев, лично приехавший разбираться с принцем.
Во дворец он вошёл по-хозяйски, будто барин, возвратившийся в имение из-за границы. И сразу стал наводить свои порядки и третировать драгун. А увидев меня, еле заметно усмехнулся:
— Капитан Урусов. Вижу, вы неплохо поработали.
— Рад стараться, ваша светлость.
Мы обменялись не слишком приязненными взглядами.
— Езжайте в расположение армии. Доложите командующему об обстановке и возвращайтесь на свою батарею.
Судя по тону, он желал поставить меня на место. Мол, не почину я тут командую, здесь дело генеральское. Но я коротко поклонился и с улыбкой спросил:
— Разрешите отбыть немедленно?
Румянцев увидел, что я рад возможности покинуть Берлин, и его немного перекосило. Что, съел? Не дам я тебе повод позлорадствовать.
В отместку генерал не дал мне ни единого сопровождающего. Но и тут я не расстроился, со мной был Киж, и отбиться от всякой швали на дороге мы могли легко. А от большого вражеского отряда попросту бы сбежали.
Уже отъезжая от дворца, я обернулся и чуть не упал с лошади. Во всю стену между вторым и третьим этажом была сделана надпись чёрной краской: «Пруссаки! Учитесь военному делу настоящим образом. Приедем — проверим.»
Я посмотрел на Кижа. Он лыбился во все тридцать два зуба:
— Хорошо получилось, да?
— Ты как туда залез?!
— Было сложно, Константин Платонович, два раза падал. Главное, результат отличный вышел. Эту надпись они надолго запомнят!
Ещё бы! Сейчас будет не до ремонта, и напутствие успеет попасть в какие-нибудь хроники, дневники и воспоминания. Что ж, Киж действительно сумел оставить след в истории.
