1
0А почему нет? Если у меня есть способности некроманта, то почему не может быть прорицателей?
— Итак, — я забрал у Саблина пустую кружку, — предчувствие.
— Да, господин капитан.
— Что-то конкретное или, — я провёл рукой вокруг, — общее чувство?
— Мне снилось, — Саблин виновато посмотрел на меня, — будто из наших орудий стреляют покойники. Отдают команды, заряжают, подносят ядра. Как механизмы, не говоря ни слова. И у всех лица… ну, такие, каменные, и глаза белые.
Парнишка дёрнул плечом.
— На душе неспокойно. Будто у меня близкий человек при смерти.
— Саблин, — я налил ему ещё чаю, — у вас часто бывают вещие сны?
— Ммм, нет. Совсем не бывает.
— А родственники есть, умеющие предсказывать будущее?
Саблин покачал головой.
— Никак нет, господин капитан. Бабушка на картах гадает. Но она только свадьбы предсказывает и прибавление в семействе. Почти всегда ошибается, но никто не в обиде.
Он улыбнулся так, что на щеках появились ямочки, а лицо приняло совсем детское выражение. Ёшки-матрёшки, совсем мальчишка ещё! И зачем его на военную карьеру толкнули?
— Это не предчувствие, прапорщик. Завтра будет ваш первый бой?
— Да, — он смутился и покраснел.
— Вы волнуетесь, от этого и дурные сны. Вполне естественное состояние.
— Гарантирую. Я сам также волновался в первый раз, только сны не запомнил. Сейчас идите, ложитесь спать и постарайтесь хорошенько отдохнуть. А завтра мы вместе приложим все усилия, чтобы на батарее не было убитых и раненых.
Саблин просветлел лицом, встал и вытянулся по стойке смирно.
— Разрешите выполнять, господин капитан!
— Вольно, Саблин, и не кричите так, ночь же вокруг. Выполняйте.
Он развернулся на месте и ушёл в темноту. Да не, глупости, никакого предчувствия здесь нет, обычное волнение. Выбросив мысли об этом из головы и не думая о завтрашнем бое, я снова взялся за щит.
В серых утренних сумерках я наблюдал за пруссаками. За ночь они успели подтянуть артиллерию и теперь сооружали позиции для орудий на ближайших высотах и на берегу кунерсдорфских прудов. Обсервационный корпус на холме Мюльберг оказался в полукольце прусских пушек. Да, незавидная ситуация. Придётся напрячься, чтобы дать им отпор. И времени до начала битвы осталось совсем чуть-чуть. Я разбудил Сидорова и приказал играть побудку, только негромко. Накормить людей, и всем быть в боевой готовности.
Пруссаки не торопились начинать обстрел, а у меня было указание, данное вчера капитаном: огонь открывать только по приказу либо в ответ на пальбу неприятеля. Так что пришлось ждать, несмотря на желание первым вступить в бой.
В девять часов утра две батареи армии Фридриха открыли огонь по позициям Обсервационного корпуса.
