1
0Только вот позиция находилась на северо-западе, ближе других к прусским войскам. Когда начнётся сражение, мы окажемся на острие обороны и самом опасном направлении. Ясное дело, мы же не свои, чего нас жалеть.
По первости хотелось выругаться, но потом я махнул рукой. Прорвёмся! Ещё посмотрим, кто кого. В этом даже есть положительная сторона: отсюда я точно засеку свиту Фридриха и смогу натравить на него Кижа.
Устанавливали орудия уже в темноте, при свете костров и факелов. До утра ждать было никак нельзя — возле чёрной громады недалёкого леса мелькали огоньки подошедшей прусской армии. Не удивлюсь, если они пойдут в атаку ещё до рассвета. У Фридриха хватит полководческого таланта на всякие неожиданные решения.
Пока ставили пушки, к нам на позиции приехал капитан из Обсервационного корпуса. А следом за ним большой обоз с боеприпасами и провиантом. Может, у Обсервационного корпуса есть проблемы со стойкостью и дисциплиной, зато со снабжением там полный порядок, даже с нами поделились не скупясь. К счастью, капитан оказался вполне адекватным и приятным дядькой, тоже артиллеристом и деланным магом. Без настоящего образования, но с горящими глазами и желанием научиться новым трюкам. Мы с ним мило поболтали, а я между делом научил его одной простой защитной Печати. Буду рад, если в завтрашней мясорубке она поможет ему выжить.
Уже за полночь я расставил караулы и отпустил солдат отдыхать. А сам отошёл на бруствер и позвал Кижа.
— Дмитрий Иванович, тебе надо ехать сейчас же. Найдёшь в лесу место, где тебя не заметят, а ты сможешь видеть батарею.
— Сделаю, Константин Платонович.
— Я подам тебе сигнал: запущу в сторону Фридриха два зелёных знака. Видел, как я фейерверк пускаю? Вроде него будет, не пропусти.
— Не беспокойтесь, увижу и всё сделаю.
— Уверен, что сможешь остаться незамеченным?
— Обижаете, Константин Платонович. Я с вами постоянно хожу, а никто даже не посмотрел в мою сторону.
— Прикрою, невелика сложность.
Прежде чем уехать, Киж сказал мне:
— Вы уж поберегите себя, Константин Платонович. Мне бы не хотелось остаться в одиночестве: покачусь по наклонной, озверею от безнаказанности и в конце концов нарвусь. Таких, как я, если рядом нет некроманта, принято сжигать на костре. Я видел дважды, как это делают, и не хотел бы испытывать на собственном опыте.
Не дожидаясь, что я отвечу, он вскочил на коня и умчался в ночь.
Спать не хотелось совершенно. То ли я нервничал перед боем, то ли вся эта канитель с перемещением батареи взвинтила нервы, то ли наглый план взять в плен целого короля будоражил, но сна не было ни в одном глазу.
Так что я занялся некоторыми приготовлениями на завтрашний день. Предупредив часовых, я нашёл тропинку и спустился под обрывчик, на котором стояла батарея.
