Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Бабушка покачала головой:

— Нельзя. Ты слишком молод, чтобы судить о таких вещах. Но важно понимать, что союзы в семьях с большими деньгами и влиянием не могут создаваться спонтанно. Подобное тянется к подобному.

— Но ты и дед… — начал было я.

Но Чехова меня перебила:

— Я имела приданное, которое заслуживает любой крови и любых денег! Дар, который стоит очень дорого. К тому же, несмотря на потерю памяти, я не была деревенщиной без воспитания и манер. Я точно знала, как держать вилку и как низко надо склоняться перед императором. Нужно понимать, что обладая одним лишь талантом, я не смогла бы очаровать твоего деда.

Он не был простаком.

— Считаешь, что Нечаева недостаточно хороша для твоего внука в глазах общественности?

— Отчего же? Семья Нечаевых имеет влияние в Империи, достаточное для того, чтобы ее пригласили в резиденцию за город. Взять показания спокойно могли и в столице, однако Нечаевым выдали отдельный дом по соседству с нашим… Тем самым император дал понять, что считает их семью достойными подданными.

— Значит, мне повезло.

— Если уж откровенно, будь даже Арина простолюдинкой, то тебя бы это не остановило.

Нашей семье пришлось бы напомнить соседям, друзьям и недругам, что не стоит мешать нам быть счастливыми.

Я лишь кивнул — говорить «спасибо» в третий раз показалось банальным. Но возникшую неловкую паузу нарушил Лаврентий Лавович, который вернулся в гостиную Он уже успел освежиться и надеть белую рубашку, новые брюки и жилет.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать? — обеспокоенно уточнил он, одергивая полы одежды.

— Вы прекрасно выглядите, — успокоила его бабушка. — Что ж, а теперь идемте…

— Куда? — насторожился я.

— Приводить в чувство вашу соседку, — спокойно пояснила Софья Яковлевна. — Если ее душа не ушла в межмирье, то мы вместе вернем ее в тело.

— У тебя есть план? — растерянно спросил я.

— У нас есть силы, — ответила бабушка. — Будем использовать то, что имеем. И посмотрим, что будет.

Мы по очереди вошли в комнату Виноградовой. Рядом с кроватью в кресле расположился Фома и негромко читал вслух бухгалтерскую книгу. Иришка сидела у окна и пришивала оторванные пуговицы к рубашкам, которые горкой лежали в корзине для белья.

— Не помешаем? — поинтересовалась княгиня.

Иришка смущенно покосилась на Питерского, словно ожидая пояснений. И я в очередной раз поразился тому, как парень не замечает всей глубины чувств, которые к нему испытывает девушка.

— Что вы, Софья Яковлевна! — Фома убрал тетрадь в тумбочку и поднялся во весь свой немалый рост. — Мы, наверное, пойдем…

— Думаю, было бы неплохо, если бы все остались в комнате, — внезапно попросила княгиня. — Мы попытаемся призвать нашу болезную.