Чехов. Книга 10. Грехи отцов

И, немного подумав, добавил: — Не представляю, что я стану делать, если Иришка на меня обидится. Или решит, что не сможет мне доверять…

— Если считаешь, что не справишься сам, то я могу с ней поговорить, — предложил я. — Подготовить почву.

— Чего подготовить? — заволновался Фома. — Вы иногда так чудно выражаетесь, что мне вас не понять, вашество.

— Я могу намекнуть ей, что встречал перевертышей. И спросить, что она об этом думает.

— Это было бы славно, — с облегчением признался парень. — И обязательно скажите, что оборотень из кошачьих. Это важно! А то она может подумать, что разговор идет про белок каких или собак…

— А что ты имеешь против белок? — зачем-то спросил я.

— Знамо дело, белки — это крысы с пушистыми хвостами. Я когда жил в том доме у ведьмы, то охотился в котячьем виде, и белки меня дразнили всегда. А у меня не получалось их поймать. Если бы вы представляли, как это гадко, когда эти наглые морды стрекочат с веток, будто смеются! Знают, что мне их лапой не сбить.

— Вон оно что… — медленно произнес я, стараясь придать лицу серьезное выражение.

Фома подозрительно покосился на меня, словно убеждаясь, что я над ним не подтруниваю, а потом вздохнул:

— Спасибо вам, Павел Филиппович.

Вы меня всегда выслушаете и поможете.

— А как иначе? — я усмехнулся. — Мы ведь все же одна семья.

— И Зимин тоже нам семья? — уточнил слуга.

— Тогда надо его будет от этой Свиридовой спасти, — задумчиво сказал Питерский. — Вы представляете — такая фифа в доме? Она ж выведет из себя и его самого, и его невесту…

— А может, все совсем по-другому получится? — предположил я. — Вдруг Елена Анатольевна перевоспитается?

— Ни за что не поверю! — проворчал парень. — Видел я таких дамочек… Они презрительно на всех смотрят, и доброты в них ни на копейку.

— Чудеса случаются, — бросил я небрежно.

Мы подъехали в дому, и ворота распахнулись. В свете фар мелькнули два пушистых кота, который тут же отошли с дорожки и спрятались за Евсеева. Тот прикрыл ладонью глаза и дождался, пока автомобиль остановится на площадке у дома.

— Доброй ночи, господин, — обратился ко мне дворник, едва я вышел из машины. — Докладываю: за ваше отсутствие никаких происшествий на вверенной территории не произошло. Лекарь изволил откушать и уснул прямо за столом.

Ваш призрак отнес его в комнату и уложил на кушетку рядом с болезной.

— А болезная? — без особой надежды уточнил я.

— Спит. Да тихо так, словно и не дышит вовсе, — мужчина осенил себя священным знаком. — Но лекарь мне пояснил, что это из-за лечения.

— Все верно, — кивнул я.

— Запирать ворота? — уточнил Евсеев.

— Гостей мы больше не ждем, — сообщил я и махнул рукой. — Запирай…

Сам же поднялся по ступеням крыльца, открыл дверь и переступил через порог. Прислушался, надеясь услышать хоть что-то.