Чайная роза

Оставить ее в такую минуту было преступлением, но что он мог сделать? Пару дней Джо хотелось бросить все, приехать на Монтегью-стрит и остаться с любимой. Но чём бы это кончилось? Он вернулся бы к отцу и клал в их жестяную банку пенни вместо фунтов. А на должности Мартина Уилсона ему будут платить еще больше — конечно, если он ее получит. Нет, бросать работу нельзя. Его присутствие Фиону не излечит; может быть, девушке станет немного легче, но боль не пройдет.

Джо встал со стула, разворошил угли и пошел умываться. Пора спать. Вытирая лицо, он посмотрел в окно. Лондонское небо было удивительно ясным. Звезды сияли вовсю. Одна из них часто подмигивала ему. Может быть, та же звезда подмигивает и Фионе? Может быть, Фиона тоже смотрит на нее из окна и думает о своем любимом? Джо сказал звезде, что любит Фиону, и попросил ее хранить девушку.

Потом разделся, лег в постель, задремал и увидел во сне возлюбленную. Скоро он накопит сумму, нужную для открытия их магазина, уйдет от Питерсона, и они с Фионой всегда будут вместе. Поженятся, и это трудное время, которое они провели в разлуке, закончится. Скоро. Очень скоро.

Фиона рассматривала копченую селедку, лежавшую на прилавке в рыбном ряду. Была пятница, но на рынок она пришла одна. Мать не могла справиться с жутким кашлем, и Фиона не хотела, чтобы та выходила на сырой октябрьский воздух. Призывы торговцев девушку не радовали; она равнодушно смотрела на их красивые витрины и ломала себе голову, как купить чаю на четверых всего за шесть пенсов.

— Почем селедка? — спросила она торговца.

— Большие — по два пенса штука. — Он показал на рыбу помельче. — А эти — две за три пенса.

— Я возьму две маленькие. — Она положила пакет с рыбой в сумку, поверх картошки, купленной у Бристоу, и груш, которыми ее угостила Роза.

Груши Фиона любила, но доброта тети Розы сильно отдавала благотворительностью. И все же она приняла подарок; Сими обожал груши, и ей хотелось порадовать брата. Она немного поболтала с миссис Бристоу о Джо и его долгожданном повышении. Обе получали от него письма каждую неделю, но не видели уже месяц. Фиона ужасно скучала по жениху. Хотелось написать ему; так было бы легче перенести разлуку. Но стоило ей отложить несколько пенни на бумагу и марки, как срочно требовалось что-то купить: хлеб, носки Сими, а матери — полоскание для горла.

Фиона не сомневалась, что кашель матери вызван сырыми стенами их нового жилья в Адамс-Корте. Дом стоял рядом с единственной колонкой, которая текла днем и ночью. Двор был вечно залит водой, а в комнатах было сыро и холодно.

Адамс-Корт представлял собой короткий мрачный тупик, отделенный узким проходом от Варден-стрит. Друг напротив друга стояли приземистые двухэтажные дома, разделенные семью футами брусчатки.