Чайная роза

Что бы ни говорил Дональдсон, но если Бертон на континенте, то поймать его там будет очень трудно. Почти невозможно.

Позже он зайдет к Фионе и сообщит, что случилось с Шиханом. Ей нужно это знать. И скажет, что к этой смерти может быть причастен Сид Мэлоун.

Признать факт, что Бертона никогда не поймают и не отдадут под суд, очень тяжело. Но может быть, придется с этим смириться. И понять, что слишком самоуверен он сам, а не Алвин Дональдсон.

Глава восемьдесят вторая

Джо пригубил бокал, сделал глоток и посмотрел на обнаженную женщину, мирно спавшую рядом. Она лежала на боку. Ее распущенные черные волосы разметались на белой подушке. Простыня накрывала ее всю, кроме красивых предплечий и одной длинной ноги. Это была самая прекрасная женщина, которую ему доводилось видеть.

Они занимались любовью. В его постели. Огонь камина теплым светом освещал ее тело. Она больше не плакала, как у реки, и он был рад этому. Он не хотел, чтобы эта женщина вообще когда-нибудь плакала. Вместо этого она завернулась в простыню, улыбнулась, довольно вздохнула и закрыла глаза.

Была суббота. После их встречи у реки прошла целая неделя. Самая счастливая неделя в его жизни. Он все еще не мог поверить в случившееся, все еще не мог поверить, что она снова принадлежит ему. Каждое утро он просыпался в ужасе, боясь, что тот вечер у реки и чудесные дни, пришедшие ему на смену, были всего лишь сном. Но когда он поворачивался на бок и привлекал к себе Фиону, несмотря на ее вялые протесты, то убеждался, что она не сон, а реальность.

Он поцеловал ее в макушку. Ее волосы были влажными. Они гуляли в его саду и любовались рекой, когда неожиданно пошел дождь. Они с криками и хохотом вбежали в дом и пошли сушиться на кухню.

Джо наведался в погреб за пыльной бутылкой вина, а потом повел Фиону наверх, в спальню. Там он развел огонь и налил ей бокал старого бордо, чтобы согреться. Они сидели у камина, сохли и разговаривали. Потом он поднял ее с кресла, раздел и отнес в постель. Он испытывал голод. Ему не терпелось увидеть ее прекрасное тело, прикоснуться к нему, обнять, прижать к себе и не торопясь сделать то, чего он не смог у реки. Когда он лежал в ее объятиях и смотрел в ее глаза, казалось, что они никогда не разлучались. Сознание того, что она простила его, любит и хочет быть с ним, прогнало грусть, бывшую его вечной спутницей, и на ее место пришла неслыханная радость.

Дождь шел стеной. Он выглянул в окно и увидел ветви старого дуба, раскачивавшиеся на ветру. «Дуй, ублюдок, — весело подумал Джо. — Сдуй хоть весь мир. Имеет значение только эта комната и то, что мы вдвоем». Он натянул простыню Фионе на плечи, встал и надел халат.

— Не уходи, — пробормотала она.

— Я не ухожу, милая. Только подброшу дров в огонь. — Он положил в камин два полена и пошуровал кочергой.