Чайная роза

— Спасибо, миссис Сомс. Вы… вы молодец.

— Для старой крысы сойдет, — лукаво подмигнув, ответила Фиона.

— Да! То есть нет! Я хотел сказать…

— Спокойной ночи, Том, — сказала Фиона, выйдя на улицу.

Она пересекла Уэст-стрит, ловко уклонилась от карет, экипажей и странно выглядевшего автомобиля и пошла своей обычной энергичной походкой, высоко подняв голову, расправив плечи и глядя прямо перед собой. Эта прямота взгляда, речи, требований, ожиданий и поведения в целом стала ее фирменным стилем. Фиона славилась своим умением видеть то, что скрывалось за хвастовством и высокомерием банкиров и бизнесменов, и с первого взгляда определять раздутые счета поставщиков и распространителей. Игривость и робость юности исчезли, сменившись той неизгладимой и непоколебимой уверенностью в себе, которой обладают полководцы, выигравшие множество сражений.

Дойдя до восточного конца улицы, она обернулась и в последний раз полюбовалась на свою фабрику. Десять лет не прошли даром. Во дворе стояли огромные красные фуры с белым логотипом «ТейсТи» на бортах, над ними возвышалось массивное кирпичное здание, а дальше раскинулись пристани со множеством барж, готовых с рассветным приливом отправиться в путь. Кто-то поплывет по реке в Нью-Джерси, другие отправятся по Гудзону на север — в Райнбек, Олбани и Трою. Третьи пойдут еще дальше, из озера Эри выйдут по каналу в Онтарио, где их ждут огромные грузовые суда, которые доставят продукцию «ТейсТи» в шумные города, выросшие на берегах Великих озер и ставшие воротами на бурно развивающийся северо-запад.

Большинство женщин не увидело бы в фабрике на берегу реки ничего особенного, но для Фионы она была воплощением красоты. При мысли о новой машине и надеждах, которые она на нее возлагала, Фиона озабоченно нахмурилась. Она уже потратила на машину целое состояние, но это еще не всё. Предстояли большие расходы на местные и федеральную рекламные кампании, на упаковку, распространение и доставку. Пустить в ход все, что смогут придумать они со Стюартом и Натом. Если повезет, то в будущем году она будет грести деньги лопатой. Лишь бы повезло…

Она сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. На душе у нее скребли тигры. Фиона давно решила, что кошки — слишком мирные создания, чтобы с их помощью описать чувство, возникавшее под ложечкой в тот момент, когда она принималась за новый проект. Это были не кошечки, а огромные зубастые твари с когтями в полметра. Она знала их как облупленных. Впервые эти тигры пришли к Фионе, когда она отперла заброшенный магазин Майкла. Потом — в день, когда она заказала в «Милларде» первые пятьдесят ящиков индийского чая. Они были с ней тогда, когда мисс Николсон — теперь давно покойная — продала Фионе дом, в котором позже открылась «Чайная роза».