Чайная роза

— Он думает, что нам все еще по пять лет, — сказал Джеймс, средний сын Уилла.

— Когда вы играете в доме в мячик, то да, — ответил Уилл, глядя через французскую дверь просторной солнечной гостиной на невысокие холмы собственного имения, пасшихся вдали лошадей и Гудзон. Если бы не слишком обильный обед, он сходил бы на прогулку. Ненадолго, с одним из сыновей или зятем Ричардом. Женщины остались бы в доме. До родов Изабелле оставалось несколько недель. Как подобало женщине в ее положении, она больше не показывалась на людях и виделась только с родными и подругами.

Уилл смотрел на членов своей семьи и испытывал отцовскую гордость. Эмили написала ему письмо и попросила приехать на уик-энд домой, в Гайд-парк. Они соскучились; отца слишком давно не было. «Наверное, считают, что без их матери мне одиноко», — думал Уилл. Макклейн ценил их заботу, но предпочел бы остаться в городе с Фионой. Он хотел свозить девушку в Саратогу или Ньюпорт — туда, где можно было бы вместе провести долгий и ленивый июльский уик-энд. Даже если бы пришлось пригласить с собой Мэри или Ника. Но когда пришло письмо от Эмили, Фиона посоветовала ему побыть с семьей. Слишком много хлопот с чайным магазином, поэтому уехать на весь уик-энд она не может. Кроме того, она обещала Сими в субботу свозить его на Кони-Айленд. Все Мунро, Ник и Майкл поедут тоже. Если он передумает ехать в Гайд-парк и захочет съесть хот-дог, покататься на американских горках и полюбоваться на бородатую женщину, то может присоединиться к ним.

При одной мысли об этом Уилла бросило в дрожь. Так было всегда, когда ему напоминали об огромной разнице их общественного положения. Когда Уилл оказывался в среде Фионы, эта разница часто вызывала у него угрызения совести. В отличие от Фионы, которая чувствовала себя в его окружении как рыба в воде. Эта девушка из простонародья всегда держалась непринужденно и очаровывала каждого, с кем ее знакомили.

Он начал осторожно выводить Фиону в свет, и она не ударяла в грязь лицом. Два дня назад Макклейн водил ее и Ника в музей Метрополитен (в просторечии «Мет») на прием в честь знаменитого пейзажиста Альберта Бирштадта. Фиона была великолепна. Она надела зеленое платье и пару серег, которые казались бриллиантовыми, а на самом деле были стразами, взятыми взаймы у подруги. Платье ее напоминало древнегреческую тогу. У этой девушки был дар: самые простые вещи выглядели на ней так, словно это произведения искусства.

Да, он интересовался искусством, элегантно одевался, носил сюртуки из лондонского «Либерти», белые льняные костюмы и галстуки цвета гелиотропа, но Уилл приписывал это его национальности. Ник англичанин, и это многое объясняло.