3
0Те приняли его, простив ментовское прошлое. Пацаны серьезные, боевые, но выхода ни на кого из авторитетов не имеют. Нет таких в Кургане. В общак чей лавье сливать, чьим именем крыться, если что? Вот его и послали сюда в качестве полномочного представителя… Если уважаемый собеседник желает, пусть передаст местной братве, чтобы те ему, Саше Солонику, стрелку кинули – перетереть.
– Только я хочу вести базар с авторитетными людьми, – закончил курганец.
– А о ком ты слышал? – атлет изучающе взглянул на Сашу.
– Знаю, что тут такой Ваня Титенков есть. Ржавый его погоняло. Если можешь ему сказать – скажи. Слышал я еще и о таком Гавриле, Геной, кажется, зовут, но о делах его ничего не знаю.
– Ладно. – Тюменец грузно поднялся из-за стола, и Солоник сразу же обратил внимание, что был он как стеклышко трезвым. – Давай так: завтра вечером тут, в «Маке», за этим же столиком…
Ответ Ржавого разочаровал: у меня и так все ништяк, ни с кем из Кургана я базаров вести не буду – к тому же с бывшим мусором.
Все это, как и было оговорено, сообщил Саше тот самый «бык», с которым он имел беседу накануне.
– Он мне велел еще такие слова передать: что это за хрен с бугра тут нарисовался? – бандит выглядел развязным и подчеркнуто высокомерным, не в пример вчерашнему. – Курганские в Тюмени не нужны, тут своих пацанов выше крыши. Если они там хотят делами заниматься, пусть занимаются, а мы тут ни при чем. А к Гавриле вообще не суйся – у нас с ним свои дела, а какие – не твоего ума дело. Так что, ментяра, не путайся под ногами, коли жизнь дорога. Тебя сюда не звали, так что езжай из нашего города по вечерней прохладе. А мы проследим обязательно. А коли так уж на стрелку набиваешься – давай, устроит тебе Ржавый стрелку со своими пацанами. Только после нее ты уже никуда не поедешь.
Саша выслушал эти слова совершенно спокойно, даже бровью не повел: на нет и суда нет. Повел плечами и, рассчитавшись с официантом, вышел, не попрощавшись.
Взял такси, попросил повозить его по городу, затем вышел, проехал несколько остановок на троллейбусе, а следующая тачка отвезла его на квартиру, что по проспекту Ленина.
Закрыл дверь на все замки, извлек из-под кровати небольшой атташе-кейс, щелкнул никелированными замочками… Там лежал блокнот с зашифрованными координатами Титенкова и Гаврилова и два пистолета «ТТ» с загодя подготовленными самодельными глушителями, оба ствола польского производства. Оружие малоценное, как учил его когда-то инструктор, одноразовое.
Впрочем, это не означает, что неэффективное, и в Тюмени в этом скоро убедятся…
Вечерело. На центральных улицах города зажглись первые фонари, в окнах домов замелькал неверный голубоватый свет: тюменцы, вернувшись с работы домой, сидели у телевизоров.
