3
0На него наехали, предложили платить якобы за охрану, он отказался, ему начали угрожать… В милиции и слушать не стали.
– А кто застрелил? – поинтересовался Саша.
– Бандиты, – вздохнула та и, отвернувшись, добавила: – Ничего, им воздастся. Никогда еще зло и пролитая кровь не оставались безнаказанными. Их тоже кто-нибудь когда-нибудь… застрелит.
Последние слова заставили Солоника вздрогнуть: они были созвучны его сегодняшним мыслям…
Незаметно пролетела его первая московская зима, и вместе со снегом изчезли, словно растаяв под мартовскими лучами солнца, тяжелые тревожные мысли. Как ни странно, но суматошная столичная жизнь создавала ощущение спокойствия и уверенности, а комфорт, которым Солоник старательно окружал себя, позволял забыть о возможных неприятностях. В Москве его, бежавшего с зоны, судя по всему, никто не искал: то ли менты получили соответствующую отмашку от старших братьев с Лубянки, то ли теперешние Сашины документы, выправленные еще в союзном, в Шестнадцатом Главупре на имя Максимова, выглядели убедительно…
Он не раз вспоминал слова, которые как бы невзначай обронила та девушка: никакая кровь и никакое зло не остаются безнаказанными. Но разум убеждал в другом: если эту кровь не прольешь ты, то прольют другие… Какая разница?
Там, в Казахстане, не одного его такого грамотного готовили…
Зло неотвратимо влечет за собой ответное зло – все правильно, но он поставлен в такие условия, когда иного выбора нет.
И он этот выбор сделал, и путь назад ему заказан.
А пока он тщательно готовился к своей первой серьезной ликвидации: еженедельно стрелял в тире, качался, плавал в бассейне, бегал кроссы, тщательно изучал возможные места появления клиента.
Тот вечер в «Арлекино», когда Солоник впервые увидел Длугача, он запомнил надолго. Одно дело – читать досье на потенциальную жертву, просматривать фотоснимки и видеозаписи, совсем другое – видеть, как жертва движется, разговаривает. Тут и подмечаешь незаметные для обыкновенного взгляда детали, отслеживаешь прикрытия, прикидываешь наиболее уязвимые точки…
Девятое апреля выдалось холодным, ветреным – такой обычно бывает в столице середина весны. Ровно в половине десятого вечера, как и было оговорено, позвонил куратор и буднично, словно бы речь шла о поездке в магазин, предложил встретиться в двадцать три ноль-ноль у зоопарка на Красной Пресне.
Ждать пришлось недолго: ровно в назначенное время тридцать первая черная «Волга» остановилась у обочины, и Солоник, усевшись на заднее сиденье, кивнул куратору:
– Добрый, – ответил тот, поглаживая лежавший у него на коленях длинный продолговатый футляр вроде того, в котором музыканты носят фаготы.
