Александр Солоник: киллер мафии

– А люди, которые сейчас окружают Глобуса и которые от него кормятся… На кого они в первую очередь будут думать? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Да на кого угодно: на влиятельных русских воров в законе, которые Длугача недолюбливают и не раз призывали развенчать, на ортодоксов, которые никогда не простят ему неуважения к паханам, на авторитетов, у которых он отбил перспективные фирмы и банки, короче, на всех, кому он когда-либо перешел дорогу…

Куратор неторопливо рассказывал, выстраивая аргументы – они выглядели более чем убедительно. Саша молча слушал, глядя не на него, а в окно машины: по пустырю бродили бездомные собаки, одичавшие, голодные… Внезапно одна из них жалобно и тонко заскулила, и две другие тут же набросились на нее, мгновенно опрокинули на спину. Послышалось низкое злое рычание, звуки борьбы, но спустя несколько секунд жертва с визгом вырвалась и, увязая по брюхо в снегу, помчалась прочь.

Так и этот мир, с которым он соприкоснулся, живет по диким законам животного мира. Одни обязательно преследуют других, чтобы разорвать, убить, уничтожить; другим достается незавидная роль жертвы. Но ведь преследователь рано или поздно сам станет жертвой – как тот же Глобус, уже приговоренный… Таков закон этого мира.

– Ввиду серьезности исполняемого объекта у вас будет достаточно времени для подготовки, – продолжал чекист, – четыре месяца. Длугача следует ликвидировать где-то до пятнадцатого апреля. Надеюсь, достаточно?

Преследуемую собаку оставили в покое, за ней не погнались. Неожиданно откуда-то из глубин подсознания нечаянно всплыла где-то услышанная или прочитанная фраза: тот, кто становится палачом, рано или поздно сам станет жертвой.

А ведь еще сегодня утром он прагматично просчитывал все выгоды своего ремесла: он – киллер, торгует своим kill, и это ничем не хуже, чем торговать, скажем, фруктами или дорогими тачками. Пусть занятие палача и постыдное, но хорошо оплачиваемое…

Из задумчивости его вывела последняя реплика, произнесенная куратором:

– Насчет денег. Как и прежде, ваша работа будет хорошо оплачена, – он достал из внутреннего кармана куртки пачку стодолларовых купюр. – Это – на подготовку и на жизнь. И дважды по столько же получите за исполнение…

Наглухо задернутые шторы, приглушенный зеленоватый свет, льющийся из бра, мягкая мебель создавали ощущение полного покоя, но покоем здесь и не пахло…

Солоник лежал на кровати, положив руки поверх одеяла и отрешенно глядя в потолок. Лежал тихо, неподвижно, казалось, даже не дышал, но по его лицу было понятно: он о чем-то думает, и мысли эти ему в тягость.

– Может быть, я пойду?

При звуке этого голоса Солоник вздрогнул, точно от резкого окрика. Обернулся, невидяще взглянул на девушку, примостившуюся с краю кровати.