3
0«Альмиранте», «кэцхен», «Квальдэто цэра»... На каком языке он заговорит к концу войны? Если доживет, разумеется.
Палуба была алой. Алое и золотое – цвета марикьяре и морисков, хотя, кажется, шады заменили золото сталью.
Гибкая фигура в синем и черном у борта. Длинные, схваченные на затылке волосы. Не может быть, откуда?!
– Я слушаю, капитан. – Хулио Салина смахивает с плаща пенные брызги. Он не похож на Ворона, совсем не похож! – Что с вами?
– Простите, я привык видеть вас в мундире.
– Я – родич соберано. – Если Альмейда – прячущая огонь гора, то Салина – готовая ударить молния. – Что я должен сделать?
– Подрезать им нос, поставить головных в два огня и сбить в кучу. После этого заняться караваном. Если Бер... Вернер захочет уйти, отпустить.
– Он захочет, – сощурился Хулио Салина. Теперь он напоминал Рокэ и вблизи. – И он уйдет. Оставайтесь с нами, капитан. Ручаюсь, вам понравится.
– Я не могу бросить «Акулу». – У марикьяре – свои долги, у него – свои. – Мои люди хотят драться, и мы будем драться.
– Линеалы вам не по зубам, – в глазах вице-адмирала была та же злая веселость, что и у Берто, – но среди торговых лоханок наверняка сыщется что-то съедобное. Постарайтесь не угодить под дурное ядро и не стойте на пути у кэцхен. Удачи! Эномбрэдастрапэ!
Кэцхен разжала когти в тот миг, когда «Ноордкроне» круто обрасопила реи. Шквал уносился в сторону устья, стягиваясь в седую, стремительную полосу. Сквозь скрип дерева, хлопанье парусины и рев ветра проступили человеческие голоса, сжавшийся горизонт отодвинулся, и Зепп вновь увидел бурый росчерк берега. Очередная бродячая волна разбилась о корму, помчалась вдогонку за породившей ее кэцхен, «Ноордкроне» накренилась и тотчас выпрямилась. Над головой с воем пронеслись ядра, врезались в и без того кипящее море. Фрошеры, о которых Зепп почти забыл во время шквала, опомнились первыми.
– Всем! – крикнул в рупор адмирал. – Передайте всем. Ровнять линию. Продолжать огонь!
Зепп обернулся. Им с «Воином» удалось удержаться, но «Эберхарда» здорово снесло к северу, а «Герхард Славный», наоборот, выскочил чуть ли не на фрошерские пушки.
– «Спуск по ветру. Поворот все вдруг», – вполголоса прочитал фок Шнееталь чужие сигналы, – «спуск по ветру и поворот все вдруг»...
– Именно, – кивнул Кальдмеер, – я б на его месте сделал то же. Огонь! Полный бортовой, пока они поворачивают!
Линию из полусотни кораблей быстро не перестроить, но Альмейда на ветре, ему проще, его дело – повернуть, остальное доделает шван... Дым позволял разглядеть лишь восьмерых фрошеров, все они поворачивали налево, но казалось – поворачивает лишь один, а остальные не более чем его отражения в мутном зеркальном коридоре.
