3
0Скажешь «копыто», дворец к вечеру про корову заговорит, а город к утру – про стадо.
– Я... Я должна это доложить? – в гляделках гофмейстерины, или как там ее, трепыхался неподдельный ужас, пупырчатый и зеленый.
– Именно, и немедленно. – Ее Высочество сунула милому пустую стопку. – Еще!
Коза стала похожа на курицу, сейчас яйцо снесет. Матильда тряхнула отросшими волосами, которые неплохо было бы подчернить.
Гофмейстерина исчезла, вдовствующая принцесса залпом проглотила тюрегвизе и рявкнула:
– А ты чего ждешь?! Твою кавалерию, пей!
Лаци выпил, вытер усы и сказал, как через костер прыгнул:
– Возвращаться нам надо, а здесь уж как Охотнички рассудят.
– Хочешь – проваливай, – вскинулась Матильда, – не держу, сам увязался.
– Без гици не вернусь, – сузил глаза любовничек, – но и голову под крыло прятать не стану, не гусак. Молодой гици только себя слышит. Вот и горланит, что пьяный на перевале. Завалит – сам виноват.
– Сам не сам, а другого внука у меня нет, – твою кавалерию, сама ж растила! – Поцеловал бы, что ли...
Доезжачий повиновался. С удовольствием. Тюрегвизе растопила смерзшуюся в комок душу, а губы Ласло довершили дело. Эх, сейчас бы дверь на ключ, а день – в ночь! Ее Высочество умело вывернулась из крепких объятий:
– Иди, погуляй, Бочку проведай. Мне при тебе ругаться несподручно.
Лаци без лишних слов вышел. Обернулся на пороге, блеснул окаянными глазами и был таков. Нет, гицу свою он не бросит, а гица не бросит Альдо, что бы паршивец ни натворил.
Принцесса налила третью стопку, но пить не стала – хватит. Остальное после драки, благо без нее не обойтись. И хорошо, иначе она или лопнет, или кого-нибудь пристрелит. Хоть бы и того черноусого упыренка, что крутится возле Альдо. И еще косого болтуна, как, бишь, его?
Ее Высочество вытащила заветные, даренные шадом пистолеты и принялась чистить. Просто так, для удовольствия.
Проще всего было послушать Лаци, хлопнуть дверью и убраться в Сакаци к Клементу под хвост. И она б убралась, дури́ Альдо не на пороховом складе.
Синяки почти сошли, но рука все еще болела. Это было неприятно, но терпимо, и Дикон, вопреки стенаниям теперь уже двух врачей, сел в седло. Пусть видят, что герцог Окделл здоров и готов служить своему сюзерену. Альдо трижды присылал справляться о здоровье Повелителя Скал, а в последней своей записке намекнул, что будет огорчен отсутствием потомка Алана в Старом парке, но Ричард не пропустил бы такое событие и без писем.
Справедливость к живым начинается со справедливости к мертвым. Узурпатору и объявленной святой блуднице не место в храме, построенном на месте древнего святилища. Подлежат забвению и их имена. Олларии нет, есть Ракана, а святая Октавия была и есть лишь одна – легендарная агарская отшельница.
