3
0Какая глупость – жить в одном городе со своей любовью, а спать с другими, а ведь достаточно было прийти и сказать: «Не уйду...»
– Все думаете, – рука Левия коснулась плеча Матильды, – а нас, между прочим, встречают. И я даже знаю кто.
Матильда тоже знала. Вернее, узнала, едва вылезла из кареты. Робер! Живой и здоровый. В алом с золотом камзоле и белом плаще.
Рядом с Иноходцем хмурился Удо Борн и сладко улыбался яркогубый черноусый херувимчик. Удивительно мерзкий!
– Герцог Эпинэ? – Левий безошибочно повернулся к Иноходцу. – Подойдите. Я хочу благословить вас.
Матильда! Лэйе Астрапэ, Матильда! Здесь... Уже...
Дракко чего-то испугался и шарахнулся в сторону. Робер натянул повод, с трудом удерживая полумориска, и вздрогнул от пронзившей запястье боли.
– Герцог Эпинэ? – невысокий, седой как лунь клирик приветливо смотрел на Повелителя Молний. – Подойдите. Я хочу благословить вас.
Серые одежды, эмалевый голубь на шее... Новый кардинал Талигойи, призванный вернуть страну в лоно Церкви.
– Робер! – Удо перехватил уздечку захрапевшего Дракко. – Его Высокопреосвященство ждет.
Эпинэ торопливо соскочил наземь, Левий невозмутимо ждал. Чуть полноватый, с ясными голубыми глазами и твердым подбородком, он ничем не походил на Клемента и его подручных, и у Робера отлегло от сердца.
Смотреть на кардинала сверху вниз было неудобно, и Эпинэ торопливо преклонил колени:
– Ваше Высокопреосвященство!
– Давно ли ты исповедовался, сын мой? – взгляд клирика был пристальным и спокойным.
– В прошлом году. – Гоганы, Лауренсия, Осенняя Охота... Между Повелителем Молний и Спасением лежит бездна, которую не перейти, но душу можно и не спасать. – Мою исповедь принял магнус Истины Клемент. Он отпустил мне грехи.
– Ваше Высокопреосвященство. – Уолтер Айнсмеллер стоял на коленях рядом с Робером. Цивильный комендант Олларии не мог упустить шанс получить благословение из рук кардинала, если не первым, то вторым.
– Кто ты, сын мой? – голос Левия был мягким и безмятежным. – Назови имя свое.
– Уолтер Айнсмеллер, – громко произнес палач и убийца.
– Я слышал о тебе, – медленно произнес кардинал. – Встань, барон Айнсмеллер, и отойди. Создатель милосерден, ему претят жестокость и злоба.
– Я – верный слуга Раканов, – уголок красного рта судорожно дернулся, и Робер придвинулся к кардиналу. Так, на всякий случай.
– Все мы – слуги Создателя и дети Его, – голубые глаза сверкнули сталью, – и владыки на тронах, и нищие в канавах. Изгони из сердца своего зверя жестокости – и получишь благословение, а сейчас ступай. От тебя пахнет кровью, невинной кровью...
– Отойдите, сударь. – Удо немыслимым образом оказался рядом с Айнсмеллером. Цивильный комендант зыркнул на кардинала, но отошел. Левий даже не глянул в его сторону.
