3
0Ради женщины, которую отдали сначала Оллару, потом Алве. Увы, покойный граф думал лишь о себе. Сначала принудил Катари к ненавистному браку, потом принялся интриговать, а платит по счетам братьев сестра.
– Ворон – красавчик, – вопила черная птица, – Оллар – рогоносец!
Нельзя, чтобы это слышали! Альдо скоро откроет Старый парк, сюда сможет зайти любой, а во́роны живут чудовищно долго. Ричард взялся за пистолет. Черная гадина лениво расправила крылья и тут же сложила, где-то заржала лошадь, между голых стволов промчался ветер.
Юноша спустил курок, грохнул выстрел, в сумраке вспышка показалась ослепительной. Тварь на плече человеко-быка расхохоталась, взмыла вверх, сделав над головой юноши круг, и исчезла. Ричард завертел головой, пытаясь найти дорогу. Может, на выстрел придут охранники? Они же знают, что Повелитель Скал в парке. У входа стоят не южане, а барсинцы, у них славный капитан, на его скромность можно рассчитывать. Надо предложить им награду, пусть поймают или пристрелят ворона. Катари и так непросто пережить развод, не нужно напоминать ей еще и об Алве.
Колокол Святой Октавии отбил половину двенадцатого, птицы стихли, но разобрать, где плещет родник, Ричард по-прежнему не мог. Над парком поднялась стареющая луна, светлые блики заплясали по урготскому мрамору, казалось, быко-человек хмурит нависшие брови и что-то бормочет в кудрявую бороду.
Столбы холодного света, черные стволы, вцепившиеся в ветки звезды и тишина... Оставаться на месте было глупо. Ричард пошел туда, откуда доносился колокольный звон, и сразу же услышал шаги. Увы, это была всего-навсего лошадь, к тому же хромая.
Кто ее пустил в Старый парк? Ах да! Альдо сносит усыпальницу узурпатора, наверное, кляча принадлежит каменщикам или мусорщикам. Отвязалась и разгуливает по парку. Она вряд ли укажет дорогу, и все равно, лучше лошадь, чем ворон. Ричард пошел на звук и почти сразу оказался где хотел. Он не ошибся и не заблудился, просто в сумерках все выглядит иначе, чем днем. Юноша ускорил шаг, место дуэли его не привлекало, но за вазой начиналась тропинка, ведущая к воротам.
Лошадь отстала, может, нашла еще живую траву? Показался вековой каштан, Дику почудилось, что меж узловатых корней сидит огромная собака, но это был всего-навсего камень. Большой, серый, недоверчивый. Он кого-то ждал, долго, очень долго...
Аллея уперлась в лестницу, пологие ступени замела жухлая листва. Сквозь сухой, навязчивый шорох проступил плеск воды – Дикон все-таки дошел до родника. Луна висела над самой головой, заливая старую террасу снятым молоком, к подножиям статуй жались черные тени. Словно кошки.
Юноша невольно залюбовался застывшим в танце крылатым созданием, неуловимо напоминавшим Катари, но исполненным счастья и радости.
