Вьюга

Вот так, она даже забыла спросить о них! Где же конец стыду?

– Как они себя чувствуют?

– Хорошо, благодарю, и спасибо, поездка прошла прекрасно.

– Ты чересчур проворен, – попыталась она пошутить и начала вертеться, болтая руками вокруг тела, подобно шестилетней девочке, которая собирается прочитать стихи перед взрослыми.

В голове крутилась одна лишь мысль: «Слава Богу, он пробудет всего лишь одну неделю!»

Сейчас ей не хотелось, чтобы его читающий мысли взгляд присутствовал здесь.

– Маленькая Виллему так выросла, – произнес он задумчиво. – Неплохо. Действительно неплохо!

– То, что я выросла? – ответила она вопросом. – Кстати, ты намерен жить это время в Лиинде-аллее?

– Да. В Гростенсхольм приехал только повидаться. Потом намерен посетить и Элистранд.

Ей стало чуть-чуть обидно оттого, что он сначала заехал к Ирмелин. Но это и естественно. Поместья так расположены.

– Я слышал, что у вас гостит Тристан? Буду рад встрече с ним. С самым меньшим в роду.

– Меньшим? Он скоро станет на голову выше всех нас.

– Тристан? Невероятно! Может, теперь и поедем вместе к вам домой? Лошадь выдержит нас двоих.

– Ты говоришь это так, будто я вешу двести фунтов – гневно воскликнула она. – Впрочем, я не собираюсь ехать на твоей лошади…

– Ты сядешь сзади, – рассмеялся он, поддразнивая ее.

Лицо Виллему мгновенно запылало. Ее пугала именно мысль о том, что ей придется сидеть впереди и он будет обнимать ее.

– Посмотрим, – сказала она и повернулась к Ирмелин. – Я пришла спросить, ты завтра в церковь собираешься? Мне хотелось бы пойти вместе.

Ирмелин удивленно посмотрела на нее. Виллему не была особой любительницей церковных служб.

– Да, я собираюсь. Встретимся там?

– Хорошо, – согласилась Виллему и в дальнейшем постаралась не затрагивать больше этой темы в разговоре.

Час спустя они выехали в Элистранд. Виллему была рада тому, что сидит сзади Доминика. Благодаря этому он не смотрел на нее своим изучающим взглядом. Он как будто знал все о ней, а это сейчас ее совершенно не устраивало.

Они легко болтали о разных пустяках. Виллему старалась не держаться за него крепко. Она все время передвигала свои руки с места на место, то опираясь на седло, то на круп лошади, то цепляясь за его пальто и едва-едва обвиваясь вокруг его талии. Наконец, он не выдержал.

– Держись крепче, перестань вести себя, как нервный паук! Подумают еще, что ты боишься соблазна с моей стороны.

Щеки Виллему запылали.

– Нет, боюсь, ты подумаешь, что я трепещу от восхищения, испытывая твою близость, – резко парировала она.

– Дорогая Виллему, думаю, не обо мне ты тоскуешь!

Сказанное им, прозвучало так, будто ему было известно, о чем она думает.

«Это было бы весьма неприятно», – подумала Виллему.