Ультиматум крупного калибра

Вначале Рябов никого не наблюдал, все окрестное пространство было безлюдным и беззвучным. Но вот в отдалении вдруг послышались голоса, затем Рябов увидел несколько огненных точек. По асфальтовой дорожке шли какие-то люди, вполголоса переговаривались и курили сигареты. Они прошли совсем близко от Рябова, не заметив и не почуяв его. Их было шестеро, они были одеты в военную форму и с оружием. Скорее всего, это была новая смена патруля, которая должна была сменить старую. А если так, то, следовательно, очень скоро по этому же маршруту в обратном направлении пройдут сменившиеся с поста. И вот тогда можно будет начинать… Время между сменами часовых – самое удобное для осуществления тайных диверсий и прочих боевых операций. Это известно любому опытному бойцу на фронте, а уж бойцу спецназа – тем более.

Рябов выждал для верности еще пять минут. Никто больше не прошел мимо него, ничьих голосов и даже никаких запахов. Пригнувшись, Рябов неразличимой тенью скользнул во тьму и вскоре возник перед Муромцевым.

– Все тихо, – шепнул он. – Можно начинать. Ты умеешь обращаться со взрывчаткой?

– Разумеется. – В ответном шепоте Муромцева послышалось удивление и даже некоторая обида за такой вопрос. – Приходилось…

Рябов неслышно сунул руку за пазуху и извлек оттуда две пластины взрывчатки.

– Вот, – сказал он Муромцеву, – держи… Здесь все просто: засунул эту беду под стенку, поджег шнур – и тикай… Лучше – если сунуть с двух сторон будки.

– Знаю, – шепотом ответил Муромцев.

– Здесь недалеко, в той стороне, где асфальтовая дорожка, имеется канавка. Что-то вроде небольшого окопчика. Как раз вдвоем и поместимся, чтобы нас не накрыло. Главное – успеть туда добежать. Ты понял, куда надо бежать?

– Понял. Смотри, сам не заблудись и не замешкайся.

– За меня не беспокойся. В общем – действуй. А я буду караулить. Я здесь неподалеку…

И Рябов вновь растворился в темноте. Муромцев, держа в руках пластины взрывчатки и закинув автомат на спину, пополз к трансформаторной будке. Вначале он приладил один пласт взрывчатки к северной стене, затем, ползком обогнув будку, другой пласт приладил к южной стене. Вытащив из кармана зажигалку и прикрывая ладонью язычок огня, он поджег шнур, метнулся обратно к северной стене, поджег второй шнур и, низко пригнувшись, опрометью бросился к спасительной канавке. Где-то сбоку от него мелькнула другая тень – это был Рябов. Вдвоем они упали на дно канавки, Муромцев почувствовал, как больно ударился грудью обо что-то ребристое и твердое. Наверно, это был камень, но Муромцеву сейчас было не до камня и не до боли. Он ждал взрыва. Вернее, сразу двух взрывов.

И они случились. Вначале ахнул первый взрыв, а спустя секунду – второй.