Ультиматум крупного калибра

– Остаются Павленко, Дубко и я, – переждав смех, сказал Богданов. – На нашу долю выпал аэродром. Что ж… Сейчас должны вернуться наши гостеприимные хозяева, и, пожалуй, будем седлать коней.

Действительно, вскоре вернулись Иоганн, Ганс и Пауль. Спецназовцы замолчали и стали смотреть на разведчиков – что они скажут. От их слов во многом зависели ход дальнейшей операции и в конечном счете судьбы самих спецназовцев.

– Все в порядке, – сказал Иоганн. – Я имею в виду, переход на ту сторону. Переходить, разумеется, лучше ночью. То есть немедленно.

– Это понятно, – кивнул Богданов.

– Ганс готов отвезти ваших людей к контрольно-пропускному пункту «Инвалиденштрассе», – сказал Иоганн. – У нас есть машина.

– Как долго туда добираться? – спросил Богданов.

– На машине – совсем недолго, – ответил Ганс. – Максимум – полчаса.

– Хорошо, – сказал Богданов и взглянул на Терко и Еремина. – Вы готовы?

– Давно готовы, – ответил Терко, Еремин лишь молча кивнул.

– Ну, тогда по коням, – сказал Богданов.

Никаких особых инструкций Богданов своим подчиненным никогда не давал, да в этом и не было надобности. Каждый и без того знал, что ему делать, потому что каждый из них был профессионалом своего дела. Да и потом – какие тут могли быть инструкции? Кто мог знать, как сложатся обстоятельства в том или ином случае? Вот и сейчас – что мог сказать Богданов Степану Терко и Дмитрию Еремину, даже если бы и хотел? Как им перебираться на другую сторону? Как сложатся дела в Восточном Берлине? Как им уберечь Вальтера Ульбрихта? Как им действовать, если они столкнутся с группой американского спецназа? Как им уцелеть самим? А кто все это может знать? Никто не мог этого знать, потому что уж слишком много было вопросов и – ни одного на них ответа. Потому и в инструкциях не было смысла.

Каких-то особых прощальных слов и прощальных ритуалов в спецгруппе «Дон» не было. Да и к чему они? И без них все было предельно понятно. Твой товарищ отправляется выполнять опасное задание. Он должен его выполнить и, по возможности, вернуться живым. Они – спецназ. Это – их работа. Вот и все. А потому – к чему слова, жесты, взгляды и прочая драматургия?

Правда, неугомонный и неунывающий Степан Терко нет-нет да и нарушал это само по себе установившееся мужское правило – не говорить прощальных слов и не производить прощальных жестов. Нарушил он его и на этот раз.

– Пользуясь случаем, – сказал он, – приглашаю вас всех на мою свадьбу. О дате и месте этого торжественного события я подробнее сообщу, когда вернусь.

– Свадьбу? Какую еще свадьбу? С кем? Что, опять? – раздались веселые голоса товарищей.

– Не «что, опять», а раз и навсегда! – укоризненно поправил Степан.