7
0Опять же, остается в царской семье, через кого-то другого сливать информацию не придется.
– А ты у нас останешься без штатного любовника? Непорядок, – нахмурился Алексей.
Иван показал ему кулак. Государь обозрел представленное и фыркнул.
– Поживу годик без любовников. Кстати, лучше пусть Васечка подсуетится, чем Сильвестр.
– Медведев, мальчики, Медведев.
Что Алексей, что Ваня вспомнили монаха не сразу.
– А что с ним не так?
– Да лезет он всюду без мыла. Особенно туда, куда не пускают, – поморщилась Софья.
И верно, оный монашек пытался пролезть в эксклюзивные наставники то к Катьке, то к Машке, то к Феодосии – зачем?! Вился вокруг Любавы, словно пытаясь зацепиться при дворе… не влюбился же?
– Да тут таких десять на дюжину, – хохотнул Иван.
– Таких, да других. Сам понимаешь, бояре наши к власти тянутся, а все ж понимают, что царевна в жены им не достанется. А этот… Такое ощущение, что ему без любовницы царских кровей жизнь не мила.
– Дражайший супруг, ко мне даже Васечка Голицын при всем его геройстве – не, – съязвила Софья. – Как он признался на конюшне в доверительной беседе с одной из своих любовниц, от моего взгляда у него только волосы дыбом встают, а остальное – опускается.
– Плеть по нему плачет, – рыкнул Алексей.
– Нет уж. Пусть Любаву обхаживает. А вот Медведев…
– Да сдай ты его Ромодановскому – и вся недолга!
– Может, все-таки в фиктивные любовники?
– Слишком умен, чтобы мы его удержали на цепи, – не согласился Иван. – Ученик Полоцкого, как-никак. Мы можем сильно подставить кого-то из своих людей, попытавшись использовать его.
– Да, проще взять, все вытряхнуть, а потом в расход, – согласился Алексей. – Приказ подписать?
Софье того и надо было. На Медведева у нее уже с полгода клыки отросли, но пусть брат считает, что решение принял он. Так-то…
Ульрика-Элеонора рассматривала милые девичьи безделушки.
Ее детство, ее радости.
Любимый некогда перламутровый гребень, медальон с прядью маминых волос, резная миниатюра из кости, засушенная роза (об этом даже не думать), тетрадка со стихами…
Она знала, что происходит с покоями уехавших принцесс.
Конечно, никого сюда не поселят, но… они словно бы умрут. Она и раньше это видела.
Когда из покоев уходит человек, из них словно бы душа уходит. Что-то, что делает солнечный свет теплым, заставляет занавеси приветственно шевелиться, а фарфоровые фигурки улыбаться.
Ульрика радостно обернулась навстречу брату.
Георга она любила. Пусть он был мягким и уступчивым, пусть. Но зато он был теплым и домашним. И любил сестру. Разве этого мало? Для королевской семьи так и с избытком.
– Братик! Посидишь со мной?
Георг послушно опустился на софу.
– Кристиан словно с ума сошел. За Карла он тебя так быстро не выдавал замуж!
– Это верно.
